Илья Азаров - Осажденная Одесса

Моряк осмотрелся, снял с себя все, кроме тельняшки, трусов и сумки с противогазом. Он плыл более трех часов, а потом устал и решил просто держаться на воде. Тут он услышал шум мотора и увидел катер.

Моряки, втащившие Лаушкина на борт, узнав, что он с «Ташкента», начали наперебой предлагать ему кто фланелевку, кто брюки, ботинки…

Я посмотрел на Лаушкина. Открытые лучистые, чуть виноватые глаза: сделал, мол, что-то не так, очутившись за бортом, но теперь уже с ним такого, он уверен, не повторится.

— Что же ты все сбросил, а противогаз тащил? Он же мешал, — удивился я.

— Так это же боевое имущество…

К 23 часам аварийные работы на лидере были закончены. С берега вернулась группа корректировочного поста во главе с лейтенантом Борисенко; некоторые из краснофлотцев были ранены.

Радостно обнимали друг друга моряки.

В сопровождении «Смышленого» и двух катеров «Ташкент» пошел в Севастополь.

Как раз в это время, в конце августа, начали действовать наши, одесские бронепоезда, построенные рабочими и инженерами завода имени Январского восстания.

29 августа на заводе состоялся митинг: рабочие сдавали морякам и красноармейцам бронепоезд «За Родину». Отвечая на выступления рабочих, призывавших отстаивать Одессу и не пускать врага в город, командир поезда М. Р. Чечельницкий заверил, что команда оправдает их надежды, будет наносить фашистам сокрушительные удары.

Бронепоезд вышел на фронт и стал поддерживать своим огнем кавалерийскую дивизию полковника П. Г. Новикова в районе Сухого лимана и Татарки.

На следующий день бронепоезд «За Родину» вместе с бронепоездом № 21 подавлял зенитные батареи противника. Вражеский снаряд разорвался под бронеплощадкой поезда № 21 и разворотил железнодорожный путь. Поезд остановился, а фашисты усилили по нему огонь артиллерии и минометов. Тогда на помощь ему Чечельницкий послал свою путейскую бригаду во главе с пулеметчиком Михайловским. Домкратом подняли осевшую бронеплощадку, сменили перебитый рельс, и 21-й ушел из-под губительного огня противника.

Чтобы поддержать поредевшие части на восточном берегу Сухого лимана, Чечельницкий повел поезд на Овидиопольскую ветку. Там прямой наводкой отбивала атаки врага 1-я батарея береговой обороны под командованием капитана Куколева. Бронепоезд открыл огонь, но противник пристрелялся, его снаряды ложились все ближе и ближе. Осколки пробивали обшивку, прямое попадание вывело из строя расчет 76-миллиметровой пушки, загорелись ящики с боеприпасами. Бойцы Мишкин, Дикий и Люсюк с риском для жизни сбросили их на ходу. Военфельдшер Большаченко и медсестра Жанна Литвиненко перебрались на бронеплощадку и оказали первую помощь раненым.

Настоящими героями проявили себя на этом бронепоезде командир разведки Баранов, лейтенанты Волков и Синенков, сержант Щелыков, пулеметчики Исмрад Шибжиков и Калимбет Еринджаев, комендоры Куркатов и Криволап и многие другие.

В дневнике, найденном у убитого румынского юнкера Михаила Олтяну, мы нашли такую запись: «Сегодня утром появился бронепоезд противника и открыл бешеный огонь. Пули и снаряды сыпались градом. Поражения нанесены нам огромные».

Одному из бронепоездов рабочие дали имя «Черноморец». Он тоже доставлял врагу немало хлопот. Мне довелось не раз бывать на «Черноморце» и за славные боевые дела объявлять экипажу благодарность Военного совета.

У бронепоезда «Черноморец»: разведчик А. Тлустый, политрук П. Дудко, командир поезда И. Кирпин, машинист А. Макаров

Как-то ко мне пришел комиссар бронепоезда П. А. Дудко.

— Я к вам по поручению всего экипажа, — начал он. — Дело в том, что вот уже три дня, как мы стоим в ремонте. Все работы закончены еще вчера. Рабочие не уходили из цехов ни днем ни ночью, чтобы закончить ремонт в кратчайший срок. И нам очень неудобно перед ними: торопили, а сами до сих пор остаемся на территории завода.

— В чем же дело?

— Задержка из-за артиллерийских установок. Наши пушки вышли из строя. Пообещали заменить новыми — и до сих пор их нет. А мне, — вздохнул Петр Агафонович, — нет покоя от краснофлотцев и красноармейцев. Рвутся снова в бой…

Я объяснил Дудко, что в базе резервных орудий нет и снимать их уже неоткуда, мы запросили Севастополь и в ближайшие дни нам обещали доставить пушки.

Комиссар обрадовался.

Ставка просит

Сентябрь начинался не радостно.

Сводки Совинформбюро пестрели новыми направлениями наступления гитлеровских войск. Новгородское… Днепропетровское… А затем: «После упорных боев оставлен город Новгород». Не прошло и двух дней, как снова: «…Нашими войсками оставлен город Днепропетровск»…

В Одессе тревожные дни сменялись такими же тревожными ночами.

В ночь на 2-е противник попытался прорвать оборону в Восточном секторе.

Первые ночные атаки. Это было для нас ново.

421-я стрелковая дивизия, сформированная из войсковых частей Восточного сектора и пополненная 4000 одесситов, закрыла участок прорыва, сорвала вражескую атаку и уничтожила мелкие группы противника, просочившиеся ночью. Атаки велись и на фронте 1-го морского полка.

В бою был смертельно ранен помощник начальника политотдела по комсомолу Симонов, тот самый жизнерадостный, полный сил политрук, что встретил меня по прибытии в Одессу.

Не прекращались налеты вражеской авиации на порт. Не проходило дня, чтобы там не было убитых и раненых. Подчас шальной снаряд рвался в местах сосредоточения эвакуируемых раненых, ждущих посадки.

Имея, очевидно, сведения о крайнем напряжении наших сил, вызванном большими потерями, противник решил во что бы то ни стало совершить последний бросок для прорыва и 3 сентября захватить Одессу «любыми силами и средствами», как приказал Антонеску на совещании румынских офицеров в Выгоде.

В ночь на 3 сентября на всем протяжении фронта противник нащупывал слабое звено обороны. В Восточном секторе он атаковал вдоль железной дороги в направлении на Корсунцы. 421-я дивизия отбила атаки, сохранив свои позиции, и к исходу 3 сентября овладела селом Протопоповка.

В Западном секторе противник пытался ночью прорвать линию обороны 95-й стрелковой дивизии. Неоднократно переходя в штыковую контратаку, части дивизии не допустили прорыва.

В Южном секторе противник пытался наступать двумя полками, нанося главный удар в направлении Фриденталя и Дальника, но успеха не имел.

Днем наступление велось в разных секторах. Все атаки защитники Одессы отбили. 4 сентября ночью — снова атаки на разных направлениях. Авиация сбрасывала на город зажигательные бомбы. Артиллерия обстреливала город и порт. Во многих местах Одесса горела…