Виталий Люлин - Когда усталая подлодка...

Может высветить «грабли» на которые мы наступали? А? Глядишь и польза будет.

Мысль о ЗКШ (их у меня много) пришла после общения с застенчивой и симпатичной девушкой Наташей, рискнувшей сверстать мою книжку. Оборзев от легких похвал первопечатницы Любови Леонидовны, рекомендаций литкорректора Валентины Федоровны, расправил сухенькие плечи и … возомнил себя способным к писательскому труду. А что? Чем черт не шутит, когда Бог спит? Вдруг да смогу выдать «на гора» что-то, достойное пытливого читателя? Не все же упиваются спермо-кровавой начинкой детективов. Толстенькие романы времен социалистического реализма, с высосанными из пальца героями и коллизиями, пылятся на полках. А ведь был реализм. Без всяких там «соц». Хотя бы в ЗКШ.

Наташа, сверстав мою книжку, тоже похвалила, но сделала подсказку, чисто профессиональную:

— Не плохо было бы кое-что добавить, исходя из формата издания… Так будет экономичнее… Вы подумаете об этом?…

Подумал. И решил кое-что добавить из ЗКШ. Так будет реалистичнее и экономичнее. И … попробую издать. А что? Сейчас не надо оббивать пороги Союзов писателей, рецензентов и цензоров. Выбирай издательство, которое тебе по карману и … вперед. Хоть пиши и издавай свой «Майн кампф». Вся загвоздка в финансах. Они у меня, как и в далеком детстве, и во всем нашем роду, как всегда, поют романсы. Но… Общаясь со своими помощниками на ниве моих литературных поползновений и, зарядившись от них оптимизмом, параллельно, сражался за свою достойную (положенную мне ветерану-подводнику) пенсию. Самый демократичный суд в мире, даже в период президентства Кучмы, в самой незалежной Украине, своим решением установил, что пенсионный фонд МО Украины самым беззастенчивым образом, целое десятилетие, обдирал меня как липку, чисто по-большевистски не перечисляя мне той сумы, которая регламентировалась Указами Президента и законами Верховной Рады Украины.

Караул! Грабят! … возопил я. Суд это подтвердил. Да, грабят. И постановил: Прекратить грабеж! Выплатить компенсацию! Хотя бы за год! И никаких гвоздей! Я возликовал! Компенсации мне хватит на издание хотя бы одной, первой книжки. А там, … глядишь издатели и сами выстроятся в очередь за право издания моих книжек. Расхорохорился, распетушился, ну прям, как в социалистическом реализме. Накропал уже четыре книжки. Над тремя бьется Валентина Федоровна, ругая меня матом (с кем поведешься, от того и наберешься) за мой мат и знаки препинания. Наташа сверстала и вторую книжку, а тут … Оранжевая революция!

Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться!… До боли, до сердечных колик и рвоты — все знакомо. Родина в опасности! Родина в нищете и нужде по вине: целый список. Надо потерпеть. Надо потуже подтянуть пояса и… т.д. и т.п.

Кукиш с маком народу от радетелей за народное благо.

Если выйдет хоть одна моя книжка, — это будет зримая победа не только моя, но и победа реализма над соцреализмом. Дай-то, Бог! Возрадуйся читатель, вместе со мной, если увидишь эту книжку.

Встреча

Несколько дней флотилия стояла на ушах в ожидании посещения Министром Обороны и Главкомом ВМФ. На всем пути высоких гостей, от Москвы до Мурманска, лютовала зима. И на земле, и в воздухе. Который уж день пуржило. Прилет задерживался. Флотилия уже конвульсировала от страха и усердия. И наконец-то, вот оно, оповещение:

— Едут!

Комендант перекрыл все подступы к гарнизону. Дисциплинированное и обученное население закрытого гарнизона затаилось в домах, за зашторенными окнами. Лишь бакланы, не реагируя на указания коменданта, учиняют свару на гарнизонной помойке. Поступило уточнение: не едут, а летят на вертолете. Кавалькада «Волг» с командованием гарнизона ринулась к вертолетной площадке, на сопку к въездному КПП гарнизона. За сим последовало новое уточнение: не едут, не летят, а идут! На катере.

Кавалькада машин с великим трудом оповещенная через службу КПП, опережая собственный визг, покатилась в зону, к «парадному» причалу. В белом мареве тумана (парение залива) послышался сдвоенный рокот двигателей катера, подходящего к причалу и вертолета, где-то, выше туманного покрывала.

На причале — прострация! Ступор! Ибо с катера сходят «сопровождающие их лица» минус: Министр Обороны, Главком ВМФ, Комфлота и несколько других генерал-адмиралов, которые в это же время десантировались на безлюдную вертолетную площадку.

МО и Главком ВМФ «захватывают» самосвал, подъехавший к КПП с гарнизонной помойки. Кряхтя и матерясь, два маршала угнездились в кабину самосвала.

— Вези нас на причал, сынок!… — проявил инициативу Главком ВМФ.

Водитель, стройбатовский боец, в полуобморочном состоянии, памятуя о том, что его «помойке» можно двигаться только по объездной дороге, через сопки, покатил маршалов по колдобинам.

Ошалевшая от промашки кавалькада машин вновь помчалась к вертолетной площадке. По дороге к ней наткнулась на Комфлота, возглавившего пеший переход сановитой группы генерал-адмиралов.

— Где Министр и Главком?! … — прорычал Комфлота.

— Та-щ Командующий! Где …?… — поперхнулся аналогичным вопросом командующий флотилией, тушканчиком выпрыгнувший из «Волги».

— Ну вы, б…дь, даете! Министр и Главком на каком-то сраном самосвале поехали в зону…

— Мы только что из зоны, нам … ох, ё… твою мать! Они же, наверное, поехали через стройбатовский шанхай!… — ошеломился догадкой, начальник гарнизона. Он же командующий флотилией.

— Ну это вообще п…ц!… — такая оценка обстановки, повисла в воздухе. Поглотив в себя пеший отряд генерал-адмиралов, кавалькада «Волг» и УАЗиков по сугробисто-колдоёбистой дороге помчалась вдогонку за самосвалом. Догнала. Но поздно.

Министра Обороны и Главкома ВМФ уже встретил… «сын степей, калмык», вахтенный КПП на въезде в зону.

Проинструктированный до слез, он железно усвоил только одно: до особого распоряжения в зону не пускать ни-ко-го! А тут вдруг подъезжает задрипанный самосвал, истошно ревет клаксоном, а из кабины, непонятно гримасничая, пялится грязная рожа стройбатовца.

— Зачем гудишь? Нэ пущу! Давай назад, анан сагы ( к такой-то матери)… Пришлось Министру и Главкому спешиться и предстать перед калмыцкими очами в пешем строю. Слегка просветлев лицом, калмык подобрел и заявил:

— Тэбэ пущу!… — показал рукой на Главкома.

— А твоя — нет !… — тот же жест в сторону Министра Обороны.

— Почему?! Это же Министр Обороны!… — обиделся за Министра Главком.

— Моя его не знай. Тэбя — знай, его — не знай…

— Как так?… — стушевался Главком, начиная уже нервничать.