Игорь Кохановский - «Письма Высоцкого» и другие репортажи на радио «Свобода»

— Юнна Петровна, в 12-м номере «Огонька» за 1990 год в публикации «Исключение» — об исключении из литинститута поэта Геннадия Айги — я прочитал в показаниях некоего Шайкова (не знаю, правда, кто это) следующую фразу: «Он (имеется в виду Михаил Светлов) защищал студентку Мориц, которая употребляла нелестные выражения по отношению к советской власти». Не могли бы вы немного подробнее рассказать о том, о чем здесь сказано скороговоркой?

— Было дело, было. На третьем курсе меня выгнали из литинститута по такой вот формулировке: за нарастание нездоровых настроений в творчестве и зазнайство исключить для приобретения жизненного опыта… Мои нездоровые настроения нарастали в довольно-таки невинных стишках, а зазнайство — в категорическом нежелании разделять политические взгляды и художественные вкусы большинству, и тем более притворяться, что я их разделяю. Поэтому меня выселили из общежития, нигде не прописывали, выгнали из института, нигде не давали работы. Меня громили в своих статьях «Известия», «Комсомолка», «Литгазета». Мои однокурсники боялись со мной встречаться и переписываться. «Известия» опубликовали огромную-огромную статью обо мне. Называлась она «Нику-дыки». В ней цитировалось много моих стихов. Это было очень для меня хорошо, получилась как бы моя небольшая книга. Вообще вспоминать об этом я не люблю, поскольку мне не хотелось бы к моей сложившейся уже поэтической судьбе добавлять какие-то сенсационные факты, случаи, даже если они имели реальное место в моей жизни. Я не считаю, что поэт должен слагать легенды из своей жизни, превращая ее во что-то исключительное. Потому что в те же самые годы с другими людьми случались еще более трагические вещи. Я все-таки это тяжкое время пережила уже, и не могу сказать, что оно прошло для меня творчески бесплодно, нет. За многое я этому времени благодарна. И мне не хотелось бы ставить себя в какое-то исключительное положение по сравнению с другими людьми, которые тогда страдали гораздо больше.

— Ну, а чем все-таки закончилась эта история? Вас восстановили потом в институте?

— Меня восстановили в литинституте через два года. К этому прилагали усилия множество замечательных людей, и мне даже стыдно называть фамилии замечательных поэтов, музыкантов и художников, которые старались сделать «все возможное, чтобы я могла закончить литинститут. Однако, когда я защищала уже диплом, а моим дипломом была книжка, выходившая тогда в издательстве «Советский писатель», — «Мыс желания», рецензентом у меня, помню, был некий литератор Друзин. В свое время ходила такая эпиграмма: «А у Друзина душонка, как мошонка у мышонка». И он написал в рецензии, что я — упадническая декадентка и человек абсолютно разложившийся душой, и что самое ужасное — это то, что у меня большой талант, и что чем больше талант, тем больше вреда я принесу. Однако несколько поэтов привезли из Переделкина уже больного тогда Всеволода Иванова, который был председателем комиссии, он меня защитил и я диплом получила.

— Юнна Петровна, я хочу задать очень простой и одновременно очень сложный вопрос: как вам сегодня пишется?

— Это действительно очень сложный вопрос, поскольку это для меня самой еще тайна. Всегда трудно ответить на вопрос, даже что пишешь в данный момент, а тем более на вопрос, как пишется… В этом году в издательстве «Московский рабочий» выйдет моя новая книга. Она называется «В логове голоса», где много стихотворений я публикую впервые. Некоторые из них написаны недавно, некоторые написаны давно, но нигде прежде не печатались. Я надеюсь еще до конца этого года собрать книгу прозы.

— Один из прочитанных мною недавно ваших рассказов, «До и после недели рукопожатия», — это история о террористе и заложнике — для меня лично стоит как бы особняком по отношению к другим вашим рассказам. Он очень многоплановый, многое в нем опущено, так, во всяком случае, мне представляется. И вот в этом опущенном, как мне кажется, есть что-то, что перекликается с нашим сегодняшним днем. Или это только мои домыслы?

— Вы знаете, в одном из своих интервью Ионеско сказал, что его отец сперва был фашистом, потом коммунистом. И это отнюдь не свидетельствует о его крайней непоследовательности, поскольку он всегда шел в ногу со временем. Вот эта позиция многих людей, идущих в ногу со временем, чрезвычайно меня волнует, занимает и разжигает мое любопытство. А рассказ «До и после недели рукопожатия» как раз написан об идущих в ногу со временем. В нем человек сначала террорист, потом глава демократического государства, а все мы как бы заложники людей, идущих в. ногу со временем. И вот эта проблема нашего заложничества чрезвычайно меня занимает. Потому что люди, идущие в ногу со временем, стараются всех тащить за собой, в том числе и инакомыслящих. Их точки зрения, их планы, намерения и цели кажутся им единственно правильными и важными. Если вы посмотрите на всю нашу историю, вы увидите, как жестоко они осуществляли свои замыслы. Меня очень занимает, как эти люди, в прежние времена не отличавшиеся никакими склонностями к отваге, личной храбрости, к защите демократических убеждений, становятся сейчас впереди колонны, движущейся к демократии и гласности, как быстро они меняют свои взгляды. Мне, конечно, приятно, что они не несут уже ту демагогическую околесицу, которую несли прежде. Но я с большим опасением думаю о будущем, которое они нам готовят.

— А не беспокоит ли вас будущее нашей литературы, когда от имени народа и всех писателей России последний пленум Российского союза писателей обратился в Президиум Верховного Совета к Лукьянову с требованием отнять у Ананьева журнал «Октябрь»?

— На это-то я как раз смотрю достаточно оптимистически. Литература и наши писатели бывали и не в таких переделках. На долю литературы выпадало всякое. Что же теперь бояться, времена посадок кончились, а это было пострашнее. Кроме того, в течение двух месяцев те, кто обратился сейчас к Лукьянову, вели отчаянную пропаганду за своих кандидатов в народные депутаты, в Верховный Совет РСФСР, в Моссовет, в райсоветы. На стенах домов возле избирательных участков каждый день появлялись новые наклейки, которые гласили, что наше отечество в опасности, темные силы его захватывают, голосуйте за депутатов от общества «Память», от общества «Художников». И два месяца занималась этим делом «Литературная Россия». А что в результате? Народ сделал свой выбор и проголосовал за депутатов от Демократического блока. Ну, если народ сообразил что к чему, то есть надежда, что и глава Верховного Совета тоже разберется в этом нехитром устройстве и сообразит тоже что к чему, прочитав обращение Союза писателей РСФСР. Это же все очень просто.