Алина Зиолковская - 50 знаменитых любовниц

«К внешней форме, демонстрирующей принадлежность нашего тела к тому или другому полу, я осталась совершенно равнодушна, мне непонятна разница между мужчиной и женщиной, и, веруя исключительно в непреходящую ценность любви, я отказываюсь понять этих так называемых нормальных людей, которые убеждены, что мужчина должен любить только женщину, а женщина — мужчину. Но если это так, то где же тогда дух, личность, ум? Неужели любовь и впрямь заключается только во влечении к физическому телу? Убеждена, что в большинстве случаев этим и объясняется тот факт, что „нормальные“ люди, как правило, обделены вдохновением, художник в них мертв, чувства в них менее обострены, чем у людей „полутона“» — так объясняла Мерседес свои многочисленные привязанности к представительницам своего пола.

Поэтесса обладала довольно нервной натурой. Она часто впадала в депрессии, нередко страдала от бессонницы и приступов мигрени. Мерседес увлекалась восточными религиями и была последовательницей Кришнамурти. Однако она никогда не верила в догмы и была убеждена в том, что из каждой религии следует черпать лишь самую суть и на ее основе вырабатывать свою собственную веру. Мерседес была необычайно сильным и волевым человеком, непокорным, готовым бороться за свои убеждения до конца. Нет, она, конечно, могла расплакаться, словно ребенок, подтверждая свое женское начало. И вместе с тем, если Мерседес во что-то верила — это было незыблемо:

«Я никому не покорюсь,Заветных тайн своих не выдам,И пусть кто-то жадно и страстноВладеет моим телом —Мой духНавсегда останется девственнымИ, недоступный никому,Будет скитаться в вечности».

Судьбе было угодно создать все условия для полной творческой и духовной реализации Мерседес. Одна из ее сестер, красавица Рита Лайдиг была моделью у Саржана и Больдини. Благодаря ей поэтесса познакомилась со многими знаменитостями того времени, начиная с Родена и Анатоля Франса и заканчивая Эдит Уортон и королевой Румынии Марией. Яркая индивидуальность Мерседес способствовала тому, что она подружилась с Пикассо, Стравинским, Сарой Бернар и многими другими известными людьми. Общение с ними наложило большой отпечаток на юную поэтессу, дало ей возможность раскрыть свой литературный талант. Киносценарии и пьесы Мерседес получили популярность в творческой среде того времени. Она быстро стала постоянным участником многих светских вечеринок.

Подобно многим жителям Нью-Йорка, Мерседес обожала новшества, способные пощекотать нервы, произвести сильное впечатление. Ей нравилась атмосфера ночных клубов, всевозможные, порой и сомнительные, увеселения. Однополая любовь, которая расцветала пышным цветом в подобных заведениях, нередко влекла за собой полицейские облавы. Но запретный плод от этого казался еще слаще и желаннее, и, подогревая страсти поэтессы, воодушевлял ее на новые подвиги как на любовном, так и на литературном поприщах.

Мерседес была очень привлекательной женщиной, одевалась всегда с особым шиком — иногда только в белое, иногда в черное, либо комбинируя эти два цвета. Она обожала плащи, шляпы-треуголки и хорошо скроенные жакеты. А еще она была страстной любительницей шампанского, икры и лилий. Преклоняясь перед соблазнительными вещицами, Мерседес никогда не задумывалась об их стоимости. Так же страстно она увлекалась знаменитыми женщинами с непростым характером. Одной из первых среди них в ее жизнь вошла известная танцовщица Айседора Дункан. Мерседес впервые познакомилась с ней в 1916 г. и на протяжении их долгой дружбы нередко оплачивала ее долги, а также отредактировала и опубликовала ее мемуары «Моя жизнь». «Немало дней и ночей мы провели вместе — ели, когда испытывали голод, спали, если нас одолевала усталость, независимо от времени суток», — впоследствии вспоминала Мерседес. Айседора часто танцевала для своей возлюбленной, а в последний год своей жизни даже сочинила для нее восторженное и весьма откровенное стихотворение:

«Изящное тело, лилейные рукиИзбавят меня от никчемных забот,Белые груди, нежны и упруги,Влекут мой изголодавшийся рот.Два розовых, твердых бутона-соскаЗаставят забыть, что такое тоска;Мои поцелуи пчелиным роемКолени и бедра твои покроют,Вкушая нектар с лепестковСтоль сладких,Что выпить готова я все без остатка».

Среди ранних романтических увлечений Мерседес были и Мари Доро — актриса, которая то вторгалась в жизнь поэтессы, то исчезала из нее, но неизменно оставляла после себя приятные воспоминания, и Алла Назимова — русская кинозвезда. С ней Мерседес познакомилась после грандиозного бенефиса актрисы в Мэдисон-Сквер-Гарден, во время которого Назимова, одетая казаком, носилась с флагом по сцене. Мерседес зашла к ней в гримерку и… тотчас была покорена ее фиолетовыми глазами. Поэтесса также произвела большое впечатление на Назимову, которая не могла оторвать взгляда от темных локонов д’Акосты и ее стройной фигуры. Она встала и протянула руки навстречу незнакомой посетительнице. «Мы тотчас прониклись симпатией друг к другу. Я чувствовала себя с ней совершенно непринужденно, словно мы были знакомы всю жизнь», — признавалась потом Мерседес. Их роман был очень красив, но недолог. Слишком разными оказались характеры двух женщин.

Незадолго до своего бракосочетания с Абрамом Пулем, художником-портретистом, состоявшегося в мае 1920 г., д’Акоста познакомилась с Эвой Ле Галльен. Это произошло после премьеры спектакля «Лилиом», в котором молодая актриса играла главную героиню. Мерседес послала ей восторженный отзыв и пригласила отобедать. Они оказались родственными душами — их влекло друг другу не только физически, но и духовно. Обеих объединяла надежда найти себя на театральном поприще.

Надо сказать, что замужество ничего не изменило в характере и привычках Мерседес. Ее жутко раздражало, когда о ней говорили как о миссис Абрам Пуль, и поэтесса настаивала на том, чтобы к ней обращались по ее прежней фамилии. Многочисленные подружки по-прежнему окружали Мерседес, которая неоднократно заявляла о том, что одну из них она прихватила с собой даже в медовый месяц. Абрам лояльно относился к увлечениям жены, видимо, не считая, что женщина может стать для него серьезным соперником.

Между тем Эва очень переживала по поводу этого изменения в личной жизни подруги, опасаясь, что может осложнить ее семейные отношения. Их встречи происходили украдкой, в основном в съемных квартирах Эвы, и были очень поспешными. Обе боялись стать объектом пересудов. А между встречами они вели постоянную переписку. Только в личном архиве Эвы позднее было обнаружено около тысячи страниц ее посланий к Мерседес, относящихся к 1921–1927 гг. Ответные письма она, по всей видимости, уничтожала. Молодая актриса была настолько поглощена д’Акостой, что с ужасом думала о том, что может ее потерять. А мысль о том, что Абрам обладает ее возлюбленной на законных основаниях, была для Эвы просто невыносимой. Она отчаянно ревновала Мерседес к мужу. Другим поводом для ревности служили нежные отношения д’Акосты со своей бывшей подружкой — дерзкой и необузданной американкой Билли Маккивер. Тем не менее в начале июня 1922 г. Эва и Мерседес несколько недель провели в парижском отеле «Фойо», в том самом номере, где когда-то останавливался известный любовник Казанова. Потом влюбленная парочка побывала в Венеции, Генуе, Мюнхене и Вене. А после приезда в Будапешт любовницы вынуждены были снова расстаться — дальше Мерседес отправилась в Константинополь с Абрамом.