Святослав Рыбас - Сталин

В то время в Берлине тоже не сидели сложа руки. Германский посол в Дании граф Брокдорф-Ранцау, который курировал подрывные действия против России, в послании в МИД рекомендовал содействию «широчайшего возможного хаоса в России».

Из Копенгагена в Берлин направился Гельфанд-Парвус, предложивший максимально содействовать переезду русских эмигрантов-социалистов из Швейцарии в Россию. Гельфанд утверждал, что Ленин, благодаря более сильной натуре, «отодвинет в сторону» социалистов из Временного правительства (Керенского и Чхеидзе) «и будет готов к немедленному подписанию мира».

Ленин согласился вернуться на родину через Германию, но поставил условие: вместе с ним едут и социалисты-оборонцы (меньшевики). Таким образом, он сразу показывал, что не собирается играть роль немецкого агента.

Более того, в Стокгольме на просьбу Гельфанда о встрече Ленин ответил категорическим отказом. 3 апреля, выступая на торжественной церемонии на Финляндском вокзале по случаю своего прибытия в Россию, Ленин произнес фразу, от которой немцы должны были содрогнуться. Он сказал о перерастании русской революции в мировую. Образно говоря, Ленин воспользовался немецким бензином для своей машины, чтобы довезти немцев до пропасти.

Поэтому в мемуарах германского главнокомандующего Э. Людендорфа это обстоятельство отражено с некоторым изумлением: «Отправляя Ленина в Россию, наше правительство приняло на себя и особую ответственность. В военном отношении поездка была оправданной, Россия должна была пасть. Но наше правительство должно было следить, чтобы не пали и мы»49.

У Ленина не было никакого сожаления ни по поводу погибшей Российской империи, ни по поводу обреченной Германской.

Вы хотите «максимально возможный хаос»? Так получите его!

Объективно говоря, Ленин был неподкупен, о чем свидетельствовал даже такой его противник, как французский посол Палеолог. Немцы просчитались.

Примерно то же, что и Германия, проделали союзники: они доставили на броненосце в Россию социалиста-оборонца Г. В. Плеханова и еще сорок его сторонников. Американцы же организовали отправку в Россию Троцкого, который вскоре станет первым наркомом иностранных дел и опубликует дипломатические документы Российской империи, что позволит Штатам уже не считаться с союзниками в российских и европейских вопросах.

Очевидны финансирование и всяческая поддержка революционных перемен в России с обеих сторон. Никого не интересовало, что будет с Россией и кому она достанется. Единственное, чего от нее хотели: либо выход из военных действий, либо, наоборот, продолжение их.

Причины революции заключались не только в нежелании образованного класса жить под единоличным правлением, не только в нежелании народа воевать, но и коренились в отсутствии у большинства населения чувства собственности. Русские крестьяне в большинстве своем оставались «галерными рабами» разрушающейся, но еще живой общины. Столыпинская политика наделения их собственностью, не имея запаса необходимого исторического времени, не достигла своей главной цели: народ остался антибуржуазным, антигосударственным и анархичным, уповал на православного царя-заступника. Громадный институт Церкви, не имевший такого опыта, как европейская Реформация, не мог дать народу метода соучастия в новых (капиталистических) реалиях и был бессилен перед лицом вздыбившейся почвы, руководимой «Пугачевыми с университетским образованием».

По мысли П. Струве, «буржуазная мораль и буржуазная дисциплина» не успели обрести в России крепкую основу, на корнях которых «вырос самый социализм как культурное явление»50.

Поэтому крестьянская революция имела мало общего с социал-демократическими тенденциями руководителей Февральской революции. Она была в своей основе антикапиталистическим бунтом. Думается, здесь надо искать истоки «пораженчества» Ленина, оседлавшего этот бунт, а также бунт всей российской армии.

Но вот что поразительно. В апреле 1917 года Сталин опубликовал статью, в которой выступал как «оборонец» и государственник! Это означало, что в отличие от вождя партии он не был столь безжалостен в отношении российской государственности. Потом Троцкий не преминул обвинить его в этом грехе.

С появлением Ленина Сталин уступает ему лидерство, не видя в этом ничего противоестественного.

Начались будни. Резкость Ленина в оценке текущего момента противоречила не только сталинской, но и положению самого Маркса о возможности пролетарской революции только после созревания объективных условий.

На заседании Петроградского комитета РСДРП из шестнадцати участников лишь двое поддержали взгляды Ленина.

Поэтому Сталин не почувствовал себя виноватым в ошибке. (На заседании Русского бюро 6 апреля он критиковал «Апрельские тезисы».) Ленин тоже не стал заострять внимания на позиции «Правды» и персонифицировать ее. Недавнее противостояние как бы развеялось само собой. «Ленин, который мог употребить самые сильные и оскорбительные выражения, когда речь шла о тех, кого он считал врагами или соперниками, мог с удивительным терпением и пониманием относиться к партийным деятелям, которых он рассматривал как возможных кандидатов на лидирующую роль в партии»51.

Ленин вернулся в Россию после долгих лет эмиграции и понимал, что здесь выросли и заняли прочные позиции те, кто уцелел в российских условиях. Сталин уже был руководителем первого уровня.

Во время организации антивоенных демонстраций на улицах столицы Сталин активно проявил себя. Восстановив свои связи, наработанные во время кампании по выборам депутатов в IV Государственную думу, он нырнул в привычную ему подпольную среду, где умел быстро найти общий язык и с рабочими, и с солдатами, и с люмпенами. Никаких протоколов и письменных материалов подобная практика не оставляет, поэтому мы пользуемся косвенными свидетельствами. Так, например, документально подтверждено, что Сталин активно занимался вопросами организации муниципальных выборов в Петрограде. Это самый нижний уровень политических выборов, и для участия в кампании требуется вести большую будничную работу и контролировать повседневные контакты на местах.

Двадцать четвертого апреля в Петрограде состоялась Всероссийская партийная конференция. Сталина избирают членом ЦК, который состоит из девяти человек. На конференции большевистской Военной организации Сталин делает доклад (после Ленина и Зиновьева), а на I Всероссийском съезде Советов — руководит съездом.

Таким образом, Сталин (после «Апрельских тезисов» Ленина и с учетом изменяющейся обстановки) становится лояльным соратником вождя. Он удерживает и даже укрепляет свои позиции. Ленин, который не дрогнул перед подавляющим большинством петроградских большевиков и оказался прав, должен был вызвать не только у Сталина чувство уважения. А ведь действительно Временное правительство было не такое уж прочное!