Китти Келли - Жаклин

«В бытность ее первой леди, — вспоминает Жан-Луи, — мне приходилось посещать Белый дом три-четыре раза в неделю, чтобы делать ей прически. Всякий раз я должен был подолгу ждать, так что, в конце концов, я сказал ей, чтобы она сама мыла волосы, а только потом уже вызывала меня. Тогда она стала приглашать Кеннета. Во время инаугурации она пригласила нас обоих. Я делал ей прическу перед тем, как Кеннеди давал торжественную клятву, а Кеннет готовил ее для бала. Она очень капризничала».

Оставив детей во Флориде с их няньками, Джекки прилетела в Вашингтон накануне инаугурационного гала-представления. Сначала она в одиночестве направилась в дом на N-стрит, который кишел горничными, лакеями, секретарями, парикмахерами и гостями ее мужа.

Так как Жаклин дала согласие посетить обед, который давал до гала-представления Филип Грэхэмс, ее личная горничная Прови попыталась найти для нее соответствующий наряд и привести его в порядок. При этом она даже погладила Жаклин ее нейлоновые чулки. Новоизбранный президент в то время находился у Билла Уолтона, так что Джекки хозяйничала в доме и распоряжалась парикмахерами, как хотела.

«Кеннет и я прилетели из Нью-Йорка, чтобы сделать прическу Джекки во время инаугурации и попали прямо в сумасшедший дом, — вспоминает Розмари Соррентино. — Шел снег, по всему городу были автомобильные пробки, там и сям сновали полицейские.

Хотя я и была всю жизнь республиканкой, мне всегда нравился Кеннеди с тех самых пор, когда я познакомилась с ним в Хианнис-Порт, куда приезжала, чтобы сделать Джекки прическу перед началом предвыборной кампании. Я помню, что она представила меня мужу как свою парикмахершу и сказала, что я делала прически Мэрилин Монро, Джоан Вудкрофт и Лорен Бэкол. Мы завтракали вместе, и Джон Кеннеди разговаривал с Тедом Соренсоном. Он посмотрел на меня и спросил, действительно ли Мэрилин Монро такая темпераментная особа, как о ней говорят. Мэрилин его очень интересовала. Затем он спросил меня, знаю ли я что-нибудь о первичных выборах и считаю ли их важными. Я должна была признаться, что не разбираюсь в политике, но могу рассказать ему все о перманенте. И тогда этот человек сказал, чтобы я рассказала ему все о перманенте. И я, как идиотка, послушалась его.

Прибыв в Вашингтон за два дня до инаугурации, мы отправились в их дом в Джорджтауне, где большую часть времени провели наверху, занимаясь прической Джекки и готовя ее к гала-представлению, церемонии принесения присяги и инаугурационному балу. Президент не мог видеть ее в бигуди. Однажды войдя в комнату и застав Жаклин в таком виде, он произнес: «О Боже!» — и тут же вышел. Он показался мне очень энергичным человеком, в то время как Джекки была погружена в себя и не склонна к веселью.

Однако все остальные веселились вовсю — пили, гуляли, праздновали. Пэт Лоуфорд так нализалась, что я должна была отправиться в Белый дом в день инаугурации и сделать ей прическу прямо в постели: она так сильно страдала с похмелья, что не могла пошевелиться».

В день инаугурации Кеннеди вместе с Уолтом пошел к мессе в церковь св. Троицы, а затем вернулся домой и заперся наверху в библиотеке, готовясь там к выступлению. Пока Джекки завтракала, Прови уложила в коробку ее бальное платье, чтобы доставить в Белый дом. Первая леди должна была его надеть в тот вечер. Так как ей велели лично отнести одежду в Королевскую комнату, горничная не могла посетить церемонию принесения торжественной клятвы в Капитолии. Летиция Болдридж уже находилась в Белом доме и готовилась к приему.

Президент Эйзенхауэр лично позвонил Кеннеди накануне и попросил зайти к нему выпить кофе по пути в Капитолий. Кеннеди, который постоянно жаловался на капризы жены, умолял ее приготовиться загодя, чтобы не опоздать.

Сам он в то утро стал одеваться пораньше, но начал нервничать и спешить, после того как ему никак не удавалось застегнуть воротничок — в последнее время он прибавил в весе. Все секретари в доме кинулись искать в ящиках подходящий воротничок. Наконец, впав в отчаяние, он послал своего шофера Магси О'Лири взять воротничок у отца, находившегося поблизости.

Когда черный «Кадиллак» остановился у крыльца дома на N-стрит, новоизбранный президент, одетый в визитку, жилетку перламутрового цвета, серые брюки в полоску и воротничок, который был ему немного великоват, приготовился ехать, его жена, одна из самых молодых первых леди в истории Америки, еще занималась макияжем.

«Ради Бога, Джекки, пора ехать», — сказал Джон Кеннеди. Он ходил взад-вперед, мял в руках шляпу с шелковым верхом и нервничал, ожидая жену.

Проходили минуты, а Джекки все не давала о себе знать. Наконец она спустилась вниз в элегантном бежевом шерстяном пальто с собольим воротником и собольей муфтой. Она оказалась единственной женщиной, стоящей на трибуне рядом с президентом, на которой не было норки.

«Я не хотела надевать меховое пальто, — скажет она позже. — Не знаю, почему. Возможно, из-за того, что некоторые женщины напоминают мне зверей своими меховыми шкурами».

«Когда лимузин уже готов был отправиться, — вспоминает миссис Соррентино, — новоизбранный президент бросился в дом, так как забыл там что-то, и увидел нас с Кеннетом, стоящих у окна. Вернувшись в автомобиль, он махнул нам рукой. Это произвело большое впечатление на Кеннета, которому до этого мгновения Кеннеди не очень-то нравился из-за того, что говорили о его отношении к женщинам. Но увидев, что человек, который вот-вот станет президентом, не считает зазорным помахать нам, он стал хорошо к нему относиться».

В Белом доме Джона Кеннеди встретил Эйзенхауэр. Они вели себя очень сдержанно по отношению друг к другу, хотя и старались создать атмосферу сердечности.

Позднее, когда они ехали по Пенсильвания-авеню к Капитолию, и президент Эйзенхауэр сидел на почетном месте справа, его жена весело произнесла, указывая на него рукой: «Не правда ли, Айк в своем цилиндре похож на Пэдди-ирландца?» Кеннеди это замечание явно смутило, а Джекки не произнесла ни слова.

В свои семьдесят лет Дуайт Дэвид Эйзенхауэр являлся самым старым президентом в истории США. 20 января 1960 года ему на смену пришел самый молодой из когда-либо избранных президентов. Джон Фитцджеральд Кеннеди оказался также первым католиком, который когда-либо становился хозяином Белого дома, и первым президентом, родившимся в двадцатом столетии. Все это символично в глазах Джекки, которая чувствовала, что является свидетельницей не просто смены администраций, когда слушала самую короткую в истории инаугурационную речь.

«Мне уже приходилось слышать ее отрывки, когда муж работал над этой речью во Флориде, — говорила она. — Пол нашей спальной комнаты был завален черновиками. Но в тот день, услышав речь всю целиком, я поняла, как она красива, чиста и возвышенна. Это была великая речь. Я уверена, что она войдет в историю как одна из самых впечатляющих речей, которые когда-либо произносились включая надгробные речи Перикла».