Феликс Козловский - Убийство в сквере

- Ваша жена, что, не любила сына? - спросил Лыков.

- Тут о ней я ничего не могу сказать плохого, - быстро заговорил Савин. - Она своего, нашего сына любит... Если бы она меня так любила, как сына! Пусть даже наполовину, я был бы счастлив. - Савин несколько помолчал, потом достал платок, утер лицо и снова заговорил так же быстро, как бы боясь, что ему не дадут высказаться до конца.

- Но дело в том, что наш сын любит больше меня, чем ее, мать... Целый год мы были разводные, я жил отдельно, у матери, но не забывал сына и очень часто приходил к жене и забирал его с собой погулять, побродить по городу.

- И мать разрешала брать его с собой? - спросил Лыков.

- А что она могла сделать, он прямо бегает за мной. Конечно, Людмила после моего прихода и ухода всегда долго плакала и убивалась... Но я был неумолим и приходил за сыном.

- Вам не жалко было жены, видя, как она горюет о сыне?..

- Конечно, жалко. Я в это время предлагал сойтись. Сын нас и соединил снова... И если бы не эта поездка...

- Так, так, гражданин Савин, - прервал его Лыков. - Но если вы так любите жену и сына, то почему тогда пускали в ход кулаки, избивали мать своего ребенка? В чем вы усматривали ее вину? И вы только что характеризовали ее больше с плохой стороны, фактически, поносили супругу... Так как же понять тогда вашу любовь к ней?

- Я и сам не знаю, - проговорил Савин. - Такой уж у меня характер. Но я даю слово, что больше бить жену не стану, пусть только быстрее поправится.

- Будем надеяться, - ответил Лыков и отпустил Савина.

Прибывший вечером из Минска, капитан Морозов сразу же прочитал протокол допроса Савина, потер ладонью лоб и ничего не сказал Лыкову.

Дело затянулось.

Пострадавшая Савина лежала в больнице, все еще не приходила в сознание.

Решили еще раз допросить Борового.

- Итак, - капитан Морозов закурил. - Расскажите нам еще раз, и поподробнее, о Людмиле Федоровне, о ваших взаимоотношениях.

- Я с ней знаком больше года, - начал Боровой без промедления. Познакомились мы на областной конференции учителей. Ведь она, как известно, преподает язык и литературу в средней школе в своем городе. По долгу службы она приезжала в областной город, иногда в выходные дни она и так приезжала. Мы относительно часто встречались, ходили в кино, театр. В летнее время выезжали за город купаться. У нас с ней начали складываться серьезные отношения.

- Скажите, Боровой, Людмила Федоровна развелась со своим мужем, когда вы уже были знакомы или до вашего знакомства с ней?

- Развод состоялся, когда мы уже встречались, она от меня ничего не скрывала... Не скрывала до последней встречи в день ее рождения. Именно в этот день впервые меня обманула, не сказав ничего о том, что вновь сошлась с мужем. Подлый и низкий поступок, а я думал, что хорошо знаю эту женщину. Но теперь мне известно все... И только подумать, правду открыл такой трагический случай... - Боровой умолк, задумался.

- Прошу, продолжайте, - попросил Морозов.

- В последний приезд она была не такой как всегда. Людмила Федоровна бросала испуганно-тревожные взгляды по сторонам... В руках у нее не было саквояжа, в котором она обычно возила выходные туфли, вечернее платье. Одета Людмила Федоровна была очень буднично. Все эти перемены резко бросались в глаза. Я все это заметил, но не показывал вида. И еще она находилась в каком-то напряжении, спешила.

- Вы таких подробностей, Федор Михайлович, раньше мне не рассказывали, - проговорил Морозов.

- Я не говорил о них вам потому, что не считал это существенным. Зачем ехала, раз сошлась с мужем?

- Как же дальше вела себя Людмила Федоровна? - спросил Морозов.

- Дальше пошло все комом. После праздничного ужина я пригласил Людмилу Федоровну к себе домой. Она не согласилась и начала обвинять меня в дурных намерениях. Я понял, что если я оставлю ее одну, хотя бы на минуту, то она тут же уедет обратно. Мне не хотелось ее отпускать. Мы пошли по городу. Я вел Людмилу Федоровну к гостинице, решив устроить на ночь ее там. Раньше она останавливалась у своей подруги, но было поздно, первый час ночи... Людмила Федоровна поняла мои намерения и нехотя подала свой паспорт, когда мы вошли в гостиницу. Я оформил номер. Карточку прибывающего я заполнил сам и даже расписался за Савину.

- По этой карточке прибывающего, вашему почерку мы и нашли вас в пединституте, - улыбнулся Морозов.

- Это мне известно, гражданин капитан, - кивнул головой Боровой.

- Прошу вас, продолжайте, - торопил Морозов.

- Я оставил ее в гостинице, - спокойно говорил Боровой. - Мы условились, что завтра в семь утра я приду к ней в номер, а потом уже решим, как провести день, решим нашу судьбу. Попрощавшись, я ушел к себе домой. Назавтра ровно в семь утра я был у ее двери. Постучал. Никто не ответил. Я постучал сильнее еще и еще. Прислушался. Молчание. Тогда я пошел к дежурной. Дежурная сообщила, что Людмила утром выписалась. Мне стало не по себе. Час или больше я бродил по городу, а к девяти пришел в институт. Все. - Боровой умолк. - Я очень устал, - добавил он еле слышно.

- Нет, не все, гражданин Боровой, далеко не все, - твердо произнес Морозов. - На главные вопросы вы не ответили. Причем все время стараетесь уйти от них. И если у меня относительно вашей виновности есть сомнения, то у рядом сидящего младшего лейтенанта Лыкова их нет. И, может быть, и нет потому, что, как говорится, со стороны виднее. Теперь я хочу поменяться ролями с младшим лейтенантом. Пусть он продолжит допрос, а я послушаю, буду как бы третьим лицом. Прошу вас, товарищ Лыков, продолжайте допрос.

- Есть, - ответил Лыков.

- Капитан Морозов уже сказал, - начал Лыков, - что вы, гражданин Боровой, уходите от главных вопросов. - Лыков сделал короткий жест рукой. Я сам расскажу, что произошло между вами в тот поздний вечер и назавтра утром. Слушайте. Из ваших показаний, показаний свидетелей, других достоверных фактов у нас имеется полная картина совершенного вами преступления.

Боровой молчал.

- Десятого числа в двадцать ноль-ноль к вам поездом приехала гражданка Савина Людмила Федоровна, - медленно заговорил Лыков. - Вы ее встретили на вокзале и сразу же вместе пошли в ресторан. В ресторане в разгар праздничного ужина в день рождения своей любимой вы преподнесли золотое кольцо. Все это видела официантка ресторана. В ресторане у вас началась, или продолжалась, размолвка. И, чтобы развеять свои сомнения в резкой перемене отношений к вам Людмилы Федоровны, вы решили пригласить ее к себе домой, но она отказалась пойти к вам на квартиру. Сомнения ваши усилились. Вы не хотели, чтобы она уезжала. И это понятно. Вы ждали от Савиной объяснений... Вы, гражданин Боровой, человек решительный, но благоразумный и не пошли напролом и не потребовали в тот же вечер от Людмилы Федоровны объяснений, а отложили этот разговор на утро. Назавтра утром вы пришли к Савиной в гостиницу, но не в семь, как стараетесь нас убедить, а в шесть или даже около шести, и застали Савину внизу, у администратора. Вы, конечно, снова пытались отложить ее отъезд, но Людмила Федоровна была неумолима. Вы вышли с ней в сквер, он напротив гостиницы и по пути к вокзалу. Пройдя немного, вы оба присели на скамью возле цветочной клумбы. Тут она сообщила, что с вами не может больше встречаться, не объясняя почему, и вернула ваш подарок - золотое кольцо. А что это кольцо было куплено и подарено вами гражданке Савиной, вы не отрицаете и "опознали" его. Кольцо сидело крепко на пальце, а Людмила Федоровна спешила и, когда снимала, оставила следы на коже, она его сорвала с руки. Вы же в порыве гнева бросили свой подарок на землю... и уже потребовали окончательного объяснения. Гражданка Савина Людмила Федоровна, полагаю, со слезами на глазах, наконец, решилась сказать правду и сообщила, что она снова сошлась с мужем и еще вчера обещала быть дома... Само собой понятно, что от такого сообщения у вас, гражданин Боровой, в голове помутилось. Вы ждали ее дня рождения, подготовили подарок... В таком состоянии вы резко толкнули ее на землю. Падая, она сильно ударилась головой о камень, лежавший на краю цветочной клумбы, и потеряла сознание... Вы же, не оглядываясь, побежали прочь. Несколько опомнившись, вы вернулись в сквер, но Савиной там уже не было. Тогда вы снова пошли в гостиницу и уже официально навели справку у дежурной о проживании гражданки Савиной Людмилы Федоровны. Дежурная вам сообщила, что Савина утром выбыла. - Лыков умолк на некоторое время, потом вдруг повернулся к обвиняемому: - Что, не так, гражданин Боровой? - И сам себе ответил: - Именно так и не иначе. Дежурная по гостинице вас дважды видела утром: в шесть или около шести, когда вы стучали в номер Савиной, и в семь.