Алексей Кулаковский - Квартиранты

Вскоре пришел Анисим Маркович. От него пуще прежнего несло тройным одеколоном. Увидев, что в желтом кресле сидит незнакомый человек, он сперва поглядел растерянно на хозяина, затем как-то неопределенно поклонился.

- Знакомьтесь! - протянул к нему руки Никодим Петрович. - Наш мелиоратор - Павел Игнатьевич.

Ветфельдшер теперь понял, для чего так поспешно сооружалась в доме Бузы еще одна комнатушка. Выбрав удобный момент, он спросил хозяина:

- Что, может быть, я здесь отныне лишний?

- Что вы, что вы? - встревоженно зашептал Никодим Петрович. - Откуда вы это взяли, Анисим Маркович! Разве у нас мало места? Поместимся, слава богу... Было бы только кому жить.

За ужином ветфельдшер разговорился. Анисим Маркович старался показать, что осведомлен во всех вопросах, а тут еще и Дуся вышла из своей комнаты и села за стол. Удивился Анисим Маркович, что вышла она без приглашения, однако виду не показал. Пускай, зато она услышит, насколько прежний квартирант умнее нового, как он любого может обставить и даже высмеять, если захочет.

- Во-от, вы, значит, это самое... - пощипывая бородку, заговорил Анисим Маркович и обернулся в сторону мелиоратора, - канавки тут копать будете... А знаете ли вы, молодой человек, хе-хе-э... что встречаются здесь такие люди, которые любят падать в эти самые канавки и купать в них важные государственные документы? А? Не знаете?

Хозяйка уткнула в локоть свою повязанную голову и залилась тихим, сиплым смехом.

- Эмтээсовский агроном, скажем, не слыхивали? Выходит, не на пользу канавки людям, а во вред. Хе-хе-э... - осклабился Анисим Маркович.

- Вовсе и не смешно, - вдруг сказала Дуся, - и про агронома вы все наврали!

Чтобы как-нибудь смягчить резкость дочери, хозяйка залилась громким смехом, а ветфельдшер в ответ на Дусины слова взял со стола наполненную рюмку, залпом выпил и так сморщил лицо, что его бородка-клинышек торчком поднялась к губам и стала по форме точь-в-точь, как его красный нос.

- Хе-хе-э! - с натугой выдавил он, растерянно посмотрев на хозяйку. Однако же есть у нас такие агрономы... - и уже для Дуси добавил: - Если еще и мелиораторы такие же...

- Пока мелиораторы, - спокойно произнес Павел Игнатьевич, ветфельдшеры уже нашлись.

Дуся фыркнула и почему-то смутилась - лоб и щеки ее залила краска.

- Ма-алдой ч-чиавек! - угрожающе прохрипел Анисим Маркович. - Если вы позволили себе в присутствии старших...

- А где же ваша рюмочка? - захлопотал Никодим Петрович. - Куда ж она запропастилась? Давайте выпьем... За ваше здоровьечко, Анисим Маркович!

Однако ветфельдшер больше уже не пил. Нервно пощипывая бородку, он поднялся из-за стола, прошелся по квартире туда-сюда, остановился возле новой комнаты, молча закурил и дым начал пускать прямо туда. Так простоял он несколько минут. Хозяйка успела уже собрать со стола, а Никодим Петрович разложил свежий номер газеты, потрепанный "Огонек", вероятно, тайком вынесенный из избы-читальни, и какую-то зачитанную книгу без обложки. На ветфельдшера он поглядывал недовольно.

Дуся удивленными глазами следила за отцом. Потом она взяла книжку и унесла ее в свою комнату. Оттуда вынесла две совсем новенькие и, наверное, более интересные.

Анисим Маркович как-то боком шагнул к столу, хотел было, ни на кого не глядя, сесть в кресло, но там уже сидел мелиоратор и тихонько говорил что-то Дусе.

Ветфельдшер махнул рукой и скрылся в своей каморке.

На следующий день он пришел домой раньше обычного. В квартире застал только одну хозяйку с мокрым полотенцем на голове. Анисим Маркович с нескрываемым удовольствием развалился в желтом кресле. Голову он положил на уголок спинки, потянулся и по-кошачьи, с оскалом редких зубов, зевнул. Пахло от него уже не тройным одеколоном, а обыкновенной водкой. Пусть все знают, что выпил.

- Хе-хе-э!.. - злобно рассмеялся ветфельдшер. - Хоть немножко отдохнуть в кресле, которое некогда было отведено мне...

- Сидите, Анисим Маркович, отдыхайте, - добродушно заговорила с ним хозяйка. - Отдыхайте себе на здоровье... А если вздремнуть хотите, я постелю, прилягте покуда...

- Хе-хе-э! - снова засмеялся ветфельдшер. - Посидите, отдохните!.. А придет этот канавокопатель, тогда, значит...

- Придет, так ведь и ему места-то хватит.

- Хватит?.. Конечно, конечно... Ему здесь места хватит, - и ветфельдшер презрительно уставился в двери Дусиной комнатки.

Хозяйка не заметила этого, но если б даже и заметила, то едва ли бы обиделась. Она то и дело поправляла на голове сползавшее мокрое полотенце и бросала на квартиранта сочувственные взгляды.

- Так, может, приляжете? - спросила она снова. - А у меня, поверьте, так голова разболелась, что хоть кричи! Принесла, это, утречком яблок, порезала да в печь их... Сразу-то вроде ничего, а после как обдаст меня из печи духом...

- Ду-ухом, - с насмешкой передразнил ее ветфельдшер, - и прямо в нос? Хе-хе-э!

Хозяйка поняла, что квартирант сегодня хватил сверх меры, и, склонив голову, замолчала.

- Та-ак вот оно... - продолжал ветфельдшер. - Духом, значит?.. А скажите, моя дорогая смотрительница катушков, отчего это вас прозвали "Глухонькой"? А? По отцу так, по деду или по бабке? Хе-хе-э... Имя ваше Марфа, а все зовут "Глухонькой". Уши у вас есть, все прочее...

В сенях звякнула щеколда, и Анисим Маркович осекся на полуслове. Вошел хозяин. Он досадливо поморщился, увидев полотенце на голове жены, а к ветфельдшеру обратился весело:

- Что, Анисим Маркович, как дела-делишки?

Ветфельдшер глубже уселся в кресле, поднял к губам бородку и невыразительно, будто кто-то ему подвязал язык, пробормотал:

- Нор-рмально, сэр, нор-рмально!.. Вот сидим, ведем задушевную беседу с нашей бесценной кормилицей и поилицей. Д-дэс!

Хозяйка проворно поднялась с места и отошла к печке.

Ветфельдшер потянулся, почмокал губами и вытянул руки в сторону Никодима, Петровича:

- Слушайте, как вас там?.. Вот оно что... Ага! Товарищ Буза! Хе-хе-э... Хотите, я вам расскажу приятнейшую новость?

- Рассказывайте, Анисим Маркович, - недоуменно глядя на квартиранта, согласился хозяин.

- Пойдемте-ка сейчас с вами к одним христианам и напьемся. Пойдем?

- Что вы, Анисим Маркович, - догадавшись, в чем дело, стал отговаривать ветфельдшера Никодим Петрович, - скоро ночь на дворе.

- Вот, вот, ночью-то как раз и ходить! Хе-хе-э!.. Ну, ладно, пойдем завтра. Хорошо?

- Завтра посмотрим.

- А то, знаете, захожу я нынче в одну избу... Печеными яблоками пахнет, как у вас. Хозяйка подойник моет, а ребятишки свежего молока ждут и облизываются. Я поздоровался, посидел немного, понюхал этого яблочного духу, а потом и говорю: "Есть, говорю, решение всем здешним коровам прививки сделать... Чтобы, значит, не болели они. Так что вы сегодня еще подоите свою буренушку, а там и потерпеть придется несколько дней. Ничего не поделаешь, говорю, - постановление!.." Хозяйка как взмолится, как заголосит: "А зачем же они, прививки, а как же детки без молочка, да ведь коровке уж делали эти прививки..." - "Ничего, говорю, еще разок сделаем..." - "Два раза, говорит, уж ей делали..." - "Ничего, говорю, мы и в третий сделаем". Хе-хе-э!.. Тогда хозяйка эта подойник - в сторону, сама - в сени. И волочет оттуда бутылку настойки... Эх, Никодим Петрович, товарищ Буза! И что это была за настоечка, скажу я тебе! Все на свете за нее отдашь!.. Любую бумаженцию подпишешь!.. Завтра пойду еще к одной, а там и еще... Пойдем со мной! А? Никодим Петрович? Товарищ Буза!..