Николай Харламов - Трудная миссия

В этом первом наборе нас было 16 человек. Многие потом стали крупными флотскими военачальниками: Адмирал Флота Советского Союза С. Г. Горшков (тогда капитан 2 ранга), генерал-полковник береговой службы М. И. Москаленко, командующие ВВС флотов генералы Н. А. Остряков, В. В. Еремаченков, Г. А. Кузнецов... Программа заня*тий на курсах была напряженной. Прибыли мы в октябре 1939-го, а в мае 1940-го сдавали экзамены. В Севастополь вернуться уже не удалось: получил назначение в Главный морской штаб на должность начальника управления боевой подготовки. Так я стал москвичом.

И вот теперь выезжал на Балтику во главе инспекционной комиссии. Поездка эта не была случайной: Наркомат ВМФ предпринимал усилия повысить боеспособность Краснознаменного Балтийского флота в связи с надвигавшейся угрозой фашистского нападения. И хотя все мы только и говорили о возможной войне, приказ возглавить инспекцию я воспринял как обычную служебную командировку. Разумеется, в то дождливое майское утро, когда поезд мчал нас к Таллину, я и не думал, что покидаю мирную жизнь. Сейчас это кажется странным, что не думал: ведь запах пороха явственно ощущался в воздухе. Но, видимо, так уж устроен человек, что он охотно отодвигает неприятное, трагическое на неопределенное время.

Поезд медленно въехал в город с островерхими черепичными крышами и узенькими тихими улочками. Мы высыпали на платформу и, сев в машины, отправились на ФКП флота.

Прежде чем рассказать о событиях на Балтике в канун войны, хотелось бы вспомнить о тех людях, которые, не жалея сил, готовили нас для трудной морской службы.

Никогда не забуду осенний день 1922 года, когда вместе с такими же, как и я, 16-17-летними ребятами с комсомольской путевкой губкома комсомола пришел я в Брянский губвоенкомат за направлением в военно-морское училище. Несмотря на молодость, мы прошли школу боевых дружин ЧОН (части особого назначения), а некоторые уже служили в Красной Армии.

После гражданской войны флот испытывал огромные трудности. Часть кораблей угнали белогвардейцы и интервенты, другая часть была повреждена, а оставшимся не хватало топлива. Многие корабли безжизненно стояли у причалов.

Не лучше дело обстояло и с кадрами. После гражданской войны военные моряки оставались либо в армейских частях, либо в создававшихся местных органах Советской власти. Грамотных командиров было очень мало. Их подготовка только начиналась.

Вот в это-то трудное время партия большевиков обратилась к комсомолу с призывом принять активное участие в восстановлении Военно-Морского Флота. Молодежь горячо откликнулась на призыв. Помню, с каким энтузиазмом отправлялись парни на флот. Из Сибири и с Украины, из Средней Азии и Белоруссии, с Севера и из центральных губерний двинулись в Петроград, Севастополь и Баку поезда, украшенные плакатами и транспарантами. В вагонах было шумно и весело. Звучали революционные песни. Лучшие посланцы комсомола ехали укреплять морские рубежи Отчизны.

У каждого человека, вероятно, есть кто-то, с кем так или иначе связаны ступени роста, вехи, определяющие судьбу.

Для меня таким наставником был И. С. Юмашев.

Сын тбилисского железнодорожника, Иван Степанович с 15 лет стал рабочим. А с 17 лет начал службу на море, овладел многими флотскими специальностями - котельного машиниста, машиниста, электрика, комендора. В качестве корабельного артиллериста Волжско-Каспийской флотилии он воевал против Колчака. Потом плавал на Балтике, был командиром батареи линкора. Как большевик и член судового комитета, во время Кронштадтского мятежа был арестован.

Но быстрое подавление мятежа спасло егс от расстрела.

Службу Юмашев сочетал с учебой, с постоянным совершенствованием своих знаний. Неудивительно, что он быстро продвигался по служебной, лестнг.цх? и в 1937 году стал командиром эсминца "Дзержинский?, На этом корабле и свела меня с ним судьба.

Как сейчас помню перв-ло встречу с Юмашевым. Ознакомившись с моим коротким послужным списком, он неожидонпо спросил:

- Женат?

- Нет, - ответил я.

- Ну вот что. Обзаведетесь семьей или нет, раньше чем через три года по квартирному вопросу ко мне не обращайтесь. Сами понимаете, как сейчас с жильем...

Я обещал не обращаться.

- Теперь, - продолжал командир, - посмотрим, что вы за моряк.

Он нажал кнопку, и в дверях каюты появился старшина-каптенармус.

- Выделите командиру синий комбинезон. И толстую клеенчатую тетрадь.

- Есть.

Я вопросительно посмотрел на Юмашева.

- Комбинезон, - ответил он, - это понятно для чего.

А тетрадь - для записей. Даю вам один месяц, чтобы изучить корабль, все его механизмы и магистрали. Ровно через месяц проверю. В тетрадку занесете все необходимые данные.

И действительно, точно в указанный срок Юмашев вызвал 4меня к себе и устроил двухчасовой экзамен. Ответами он остался доволен.

И. С. Юмашев, на мой взгляд, был прирожденным руководителем. Нет, он не из тех, кто смотрит поверх голов подчиненных, кто любуется собой и упивается собственной властью. Иван Степанович умел пристально вглядываться в людей. В то время не хватало командных кадров. И Юмашев искал их среди флотской молодежи. И уж колн он поверил в человека, то опекал его, помогая советами, до тех пор, пока не убеждался, что ошибся или не ошибся в своем выборе. Но ошибался он редко. У него была острая наблюдательность, необыкновенное чутье на людей. Иван Степанович, если хотите, обладал талантом психолога.

Бывало, швартуется корабль - он вызывает меня на мостик.

- Представьте себе, что вы командир. Как бы вы поступили в данном случае? Какую команду бы отдали?

Я благодарен ему, что он, как говорили тогда у нас, "взял меня на прицел" и не жалел ни сил, ни времени, передавая мне свой опыт.

Вспоминается и такой случай. Как-то я прогуливался с девушкой по улицам Севастополя. И вдруг встречаю Юмашева, командира корабля.

- Куда идете? - спрашивает он. - Может быть, зайдете ко мне на чашку чая, если, конечно, свободны?

- Неудобно как-то, - отвечаю.

- Пустяки, идемте.

И вот мы дома у Юмашева. Уютная обстановка. Располагающий душевный разговор. А на другой день Иван Степанович одобрительно отозвался о моей подруге. Мне остается добавить, что его слова я воспринял как отцовское благословение...

Получилось так, что большую часть своей службы на флоте я так или иначе провел вместе с Юмашевым. Он был командиром эскадренного миноносца, я у него - старшим помощником. Потом он возглавил бригаду эсминцев, я стал командовать эсминцем "Дзержинский". Когда Юмашева назначили командиром бригады крейсеров, я опять очутился под его началом в качестве командира крейсера. Шли годы, и вот уже Юмашев начальник штаба Черноморского флота, а я - его заместитель. И наконец Юмашев стал командующим, а я заступил на его место.