Максим Могилевский - Полосатый рейс

— Пуршик, миленький, успокойся, ну что ты, — бормотала она, вытирая ему ватой разбитый о стекло нос, а тигренок рычал и рвался к трюмо. Успокоив Пурша, Ольга Николаевна подвела его к зеркалу вплотную и сказала: — Смотри! Это я, а это ты. Ну, дурачок, понял?

Озадаченный тигренок посмотрелся в зеркало и, немного помедлив, лизнул свое отражение. Другой тигренок лизнул Пурша в ответ. Так они помирились. Позже Пурш заметил, что отражение ничем не пахнет, никаких звуков не издаст, и перестал обращать на него внимание.

Пурш подолгу играл с Кранцисом и Парслой — гонял вместе с ними по комнате мячи, деревянные кегли и просто палки, бегал, прыгал, боролся. Больше всего он любил играть в прятки. Притаившись где-нибудь за диваном, он сжимался в клубок, замирал, а потом внезапно выскакивал и прыгал на Парслу. Шпиц падал, Пурш обхватывал его лапами, и они вместе катались по полу. Кранцис прыгал на Пурша сзади, тигренок отпускал Парслу и бросался на дворнягу, отпрыгивал и нападал снова… Смотреть на их веселую возню можно было часами, и нередко Ольга Николаевна и сама включалась в игру.

Ел Пурш в той же комнате, что и хозяева, и обычно в то же самое время. Однажды он заметил, что Ольга Николаевна ест ложкой. Пурш подбежал к столу и тоже схватил ложку. Вернувшись, подержал ее над миской и уронил.

— Что, Пуршик? — расхохоталась Ольга Николаевна. — Неудобно есть ложкой?

Тигренок посмотрел на нее с таким недоумением, словно хотел спросить: «А тебе-то она зачем? Лакать гораздо удобнее!»

Ел Пурш почти все, что ела хозяйка: суп, каши, яйца, котлеты. К мясу особого пристрастия не проявлял, а вообще из мясных блюд предпочитал копченую колбасу и ел ее даже с хлебом — как бутерброд.

В семье Буциниекс Пурш получил прекрасное воспитание. Его ни разу не наказали несправедливо. Когда однажды он разбил вазу (как всякий котенок, он любил в отсутствие хозяйки забраться на стол) и Ольга Николаевна принялась строго его отчитывать, Пурш спрыгнул со стола, бросился к ней, обхватил лапами, стал ласкаться, норовя лизнуть в лицо, и жалобно мурлыкал свое «пурш-пурш», словно извиняясь.

Он навсегда запомнил, что человек — это друг. У хозяев бывали гости, и Пурш был знаком со всеми.

Конечно, хищник не может стать ручным полностью. Инстинкты его не пропадают, а лишь приглушаются. И степень прирученности зависит от того, как и с какого возраста его воспитывают. С первых же дней Пурш видел в человеке существо, которое кормит, ласкает его, заботится о нем, играет с ним. Скорее всего, он считал, что люди — это какие-то его сородичи. Да-да! Именно так воспринимают часто звери своих приемных родителей. Джордж Адамсон так писал о своей львице Эльсе: «Я уверен, что мы для нее своего рода львы, которым можно доверять и которых не надо опасаться».

В шесть месяцев Пурш вырос ростом с овчарку. Уши его уже не казались такими большими, а лапы — неуклюжими. Он стал похож на настоящего тигра. Купать его больше не было необходимости — он сам начал следить за своей шкурой, каждый день тщательно ее вылизывая.

Он по-прежнему любил играть в прятки и теперь играл с Ольгой Николаевной. На прогулках в парке он изображал охоту — прятался в кустах, затаившись, и выжидал. Ольга Николаевна нарочно искала его долго, звала, но он не откликался, не показывался, пока она не подходила совсем близко. Тогда Пурш, припадая к земле, крался по-кошачьи, а затем прыгал, вскидывал лапы хозяйке на плечи и ласково мурлыкал. Он ужасно радовался, что нашел ее и поймал!

Однажды теплым летним вечером, когда зоопарк уже закрывался, в контору директора ворвалась запоздавшая посетительница. Она была насмерть перепугана.

— Тигр вырвался из клетки! — задыхаясь, крикнула она.

Директор, сразу сообразив, кого имеет в виду посетительница, рассмеялся.

— Что смешного?! Он набросился на женщину и разорвал ее! Я сама видела! Скорее!

— Успокойтесь, пожалуйста, — сказал Арвид Яковлевич. — Никто никого не разорвал. Это наша сотрудница играет со своим тигренком.

— Какие игры?! Какой тигренок?! — продолжала вопить посетительница. — Это огромный тигр! Он прыгнул на нее, схватил за горло и начал рвать! Да сделайте же что-нибудь!

У нее, похоже, началась настоящая истерика. Директор и несколько сотрудников, бывших в то время в кабинете, переглянувшись, встали и вышли на улицу. И сразу увидели Ольгу Николаевну, ведущую на поводке Пурша.

— Эта женщина? — спросил Арвид Яковлевич у посетительницы.

— Д… да… — пробормотала та.

— Этот тигр?

— Да… похоже…

— Но ведь вы сказали, что он разорвал женщину на части. Ольга Николаевна, вы живы?

— Да, а что?

— Тут вот гражданка утверждает, что Пурш вас съел.

— Мне так показалось, — смутилась посетительница. — Вы извините… Так страшно было… и удивительно…

Когда она ушла, директор сделал Ольге Николаевне выговор и попросил не устраивать прогулок, пока последний посетитель не покинет территорию зоопарка. А она в свою очередь шутливо пожурила Пурша. Тигренок и вправду очень убедительно изобразил нападение.

— В кино бы тебе, Пуршик, сниматься, — сказала Ольга Николаевна. — А то такой талант пропадает!

Прошел год.

Вес Пурша приблизился к ста килограммам, и держать его в квартире стало трудно. Он по-прежнему был миролюбив, но в жилище людей ему становилось тесно, особенно когда хотелось поиграть. Каждый его прыжок сотрясал стены, каждый взмах хвоста производил разрушения. Мебель в комнатах была исцарапана его стальными когтями, обои свисали клочьями. Краннис и Парсла забивались под шкаф и оттуда с изумлением взирали на своего товарища по играм: недавно еще крупный котенок, теперь он перерос не только любую кошку, но и самую большую собаку.

Соседи Буциниекс начали волноваться. И, как ни грустно было Ольге Николаевне, пришлось Пурша перевести в зоопарк.

Чтобы тигренок не озлобился в неволе, в той же клетке поселили и Парслу. Ольга Николаевна по-прежнему водила Пурша на прогулки и лишь иногда забирала на ночь домой.

Днем Пурш сидел в клетке, а вечером гулял по зоопарку уже в качестве зрителя. Иногда он пытался подкрадываться к вольерам, в которых находились олени, косули, или к пруду, где плавали птицы, но по первому слову хозяйки останавливался.

Тем неожиданнее оказалось происшествие, случившееся в начале мая.

Они возвращались с очередной прогулки. По аллее впереди шел какой-то молодой человек. Засунув руки в карманы, он шагал не спеша и насвистывал веселый мотивчик.

— Толя! — окликнул его кто-то. — Ты что отстал? Мы тебя потеряли.

— Иду! — крикнул парень и побежал вперед. Замелькала, удаляясь, его спина.

И вдруг Пурш весь подобрался и, вырвав поводок из рук хозяйки, бросился за беглецом, как кошка за мышкой. Ольга Николаевна остолбенела от ужаса.