Человек-звезда. Жизненный путь Гая Юлия Цезаря - Вольфганг Викторович Акунов

семейство Юлиев, по современному летоисчислению, 12 июля 100 года от Рождества Христова, не оставил не услышанными обращенные к нему молитвы его усердных почитателей и не подвел ребенка, вверенного его заботам Высшей Силой.

В возрасте тридцати лет, то есть в самом расцвете мужских сил (или, как сказал бы его грек-учитель — «акме»), Гай Юлий Цезарь, окруженный восковыми масками своих знаменитых предков, прославивших Рим и себя самих на службе Риму, возвестил в тщательно продуманной надгробной речи, обращенной к согражданам, собравшимся на торжественные похороны его тетки Юлии, сестры отца: «Со стороны матери моя тетка Юлия происходит из царского рода, а со стороны отца — от бессмертных богов. И действительно, это из рода Анка Марция происходит Марций Рекс (по-латыни — „Царь“ — В. А.), а таким было имя ее матери; это от Венеры (богини любви и красоты, матери легендарного прародителя римлян — троянского героя Энея, чьего сына-первенца звали Ил, Иул или Юл — В. А.) происходят Юлии, а мы суть ветвь этой фамилии. Итак, наша семья царских кровей, повелевает человечеством и скреплена святостью богов, которым послушны даже цари» (Гай Светоний[11] Транквилл. «Жизнь двенадцати цезарей. Божественный Юлий»).

Храм Венеры-Прародительницы в Риме (современный вид)

Похвальная речь Цезаря в честь новопреставленной Юлии, судя по всему, произвела на собравшихся граждан «Вечного Города» то впечатление, которое он и желал на них произвести. Хотя в действительности род Гая Юлия — увы! — был далеко не таким древним, как бы хотелось речистому оратору. Ни по отцовской, ни по материнской линии. К тому же патриции Юлии, давшие Риму в свое время целый ряд высокопоставленных чиновников (или, как говорили римляне — магистратов)[12], вплоть до консулов (верховных правителей Римской республики, избираемых сроком на год), к описываемому времени уже не пользовались политическим влиянием, несмотря на свою родовитость. Аврелии же, из чьего рода происходила мать Цезаря, были, хоть и знатными людьми, но, по тогдашним понятиям, как бы «второго сорта» — не патрицианского, а плебейского происхождения.

Тем не менее, они все-таки принадлежали к римской аристократии — нобилитету.

2. Римская знать — нобилитет

Первоначально, в пору седой древности, когда Рим представлял собой отнюдь не «Город — главу мира» (по-латыни: «Рома капут мунди», Roma caput mundi), а всего лишь крохотное захолустное селение, затерянное в латинской[13] глубинке, стиснутое между тусками-этрусками и сабинянами, и когда за власть над обитаемой Вселенной — Ойкуменой (по-гречески), или Экуменой (по-латыни) — вели между собой борьбу совсем другие государства, римский «народ, носящий тогу[14]», или, по-латыни, «gеns togata» (если верить летописцам— анналистам) состоял из двух сословий — «отцов» (патрициев, или патрикиев, то есть «имеющих отцов» или «знающих своих отцов») — и плебеев (по молчаливому определению, «не знающих своих отцов», то есть — «безродных»), «понаехавших» в Рим уже после основания Града на Тибре его строителями и первыми обитателями и, так сказать «пришедших на все готовое».

Капитолийская волчица, кормящая основателя Рима — Ромула — и его брата Рема

Если верить процитированному нами выше Гаю Саллюстию[15] Криспу, римскому историку эпохи Цезаря (чьим активным сторонником он был), патриции обращались со своими согражданами-плебеями, как с рабами, распоряжались их жизнью и личностью по собственному произволу, «по обычаю царей» (слово «царь» в «цареборческой» Римской республике считалось, как и слово «династ», равнозначным слову «тиран» или «деспот» — В. А.), сгоняли плебеев с земельных участков, отстраняли их от всех государственных дел и самовластно управляли Римом, не желая поступаться своей властью в пользу непривилегированных сограждан.

Римское республиканское государство описываемой эпохи пребывало всецело во власти патрицианской родовой аристократии, возводившей свое происхождение к соратникам «Отца Отечества» Ромула — вскормленного волчицей легендарного потомка троянца Энея и богини Венеры, сына бога войны Марса, основателя Рима и первого римского царя (или, по-латыни, «рекса»), убившего своего брата Рема (как ветхозаветный Каин — Авеля) и обожествленного (после своего таинственного исчезновения в конце жизни). Патриции были крупными землевладельцами и рабовладельцами. Как таковым, им требовалось все больше земли и, соответственно — все больше рабов для ее обработки. Поэтому пребывавший всецело во власти патрициев, эгоистично-близоруких, не желавших поступаться и ни с кем делиться своими наследственными правами, привилегиями и доходами, олигархически-республиканский Рим вел непрерывные и нескончаемые войны с сопредельными племенами и городами-государствами, подчиняя их и отчуждая после очередной победы значительную часть земельного фонда побежденных в свою пользу.

Богиня-персонификация Рима — Рома — и Капитолийская волчица на римской монете

Капитолийская волчица с близнецами и девизом S. P. Q. R на мозаике

Плебеи, или плебс (это название происходило от латинского слова «пленере», «наполнять», «заполнять» и имело, с точки зрения первенствующего и правящего патрицианского сословия Первого Рима на Тибре, пренебрежительный оттенок, вроде употребляемого ныне некоторыми «нетолерантными» и «неполиткорректными» гражданами нашего «Третьего Рима» на Москве-реке, негативно окрашенные выражения «понаехавшие», «городская биомасса» или «офисный планктон»), платили налоги и несли военную службу, под командованием патрициев, в составе римских легионов[16], а, по возвращении с войны, нередко узнавали, что их дом и все имущество проданы за долги, накопившиеся за время отсутствия хозяина, а их семьи попали в долговое рабство. Так что в один прекрасный день «нож дошел до народной кости» и терпение плебеев лопнуло. Они в полном составе покинули территорию римской гражданской, или городской, общины (по-латыни — «civitas», «цивитас», или «кивитас») и заняли Священную гору (прихватив, на всякий случай, и свое оружие, которым защищали римское Отечество, оказавшееся к ним столь неблагодарным). «В борьбе обретешь ты право свое!»…

«Отцы»-патриции, лишившись в одночасье своих «детей» — сограждан-плебеев, делавших за «отцов» всю работу, оказались в крайне трудном положении и вынуждены были вступить со взбунтовавшимися плебеями в переговоры. В результате непокорный плебс добился для себя целого ряда прав и привилегий, включая заверение патрициев в том, что отныне один из двух консулов — избираемых ежегодно правителей римского государства — непременно будет избираться из числа плебеев (до этого оба консула избирались из среды патрициев). Хотя следует заметить, что со временем данное патрициями плебеям заверение как-то забылось. Впрочем, гораздо более важным правом, обретенным плебеями в борьбе с патрициатом, было введение должности народных трибунов — пожалуй, одной из важнейших особенностей и характеристик обновленного государственного строя Римской республики, не имевшей