Валерий Шамбаров - За Веру, Царя и Отечество

Были бесчинства мадьяр и в Советском Союзе. В 1942 г. в Будапеште вышла книга свежих воспоминаний "Военный дневник". И один из авторов, взводный командир Шандор Криштоф, подробно расписывал, как он и его подчиненные помогали немцам в "спецакциях" в украинских селах, какое наслаждение доставляло ему собственноручное убийство женщин и детей, смаковал подробности и в заключение имел наглость благодарить Бога, что смог поучаствовать в уничтожении славянской и еврейской "заразы". Кстати, этой книге в Венгрии была присуждена конкурсная литературная премия! О зверствах мадьяр на Черниговщине вспоминают в своих мемуарах А.Ф. Федоров, Б.Д. Полищук. А комдив Шафаренко описывает, как отбив у венгров с.Сторожевое под Воронежем, солдаты нашли там трупы расстрелянных крестьян, а рядом - кучу запакованных посылок домой с награбленным добром. И сражались, кстати, мадьяры куда лучше итальянцев или румын. Сражались стойко, "идейно". А сломались и захандрили лишь с января 43-го, когда их 2-я армия была разгромлена в Острогожско-Россошанской операции. Но и позже, при наступлении советских армий на Карпаты и Венгерскую равнину, мадьярские войска дрались отчаянно - даже после того, как немцы свергли их правительство и оккупировали их страну.

О своей старой русофобии и прогерманских симпатиях не забыла и Финляндия. И изображать дело так, будто бедные финны всего лишь хотели восстановить территориальную справедливость, вряд ли корректно. Они и на фронтах сражались не хуже немцев, а очевидец, живший в войну ребенком в Починковском районе на Смоленщине (далековато от Карельского перешейка), рассказывал автору, как сперва в их селе стояла германская часть и вела себя относительно прилично. Но затем вместо нее пришел батальон финнов, и в первый же день, безо всякого повода, вывели всех мужчин за околицу и перекололи штыками. Примерно так же, как в Первую мировую, вели себя и другие сателлиты Германии. Болгария сразу же вспомнила о своих претензиях к Югославии и Греции. Хорваты принялись сводить счеты с сербами. Словаки при удобном случае сдавались или переходили на сторону русских. А Румыния раскатывала губы на территориальные приобретения - абы побольше. И на Молдавию, и на Одессу, и даже на междуречье Днестра и Буга, где романоязычного населения никогда и в помине не было. Тем не менее эту область объявили "исконной" румынской "Транснистрией", развернув там после "присоединения" политику романизации и... введя телесные наказания. Ну а после Ясско-Кишиневской операции, когда запахло жареным, Бухарест очень легко повернул штыки на 180 градусов и перекинулся в антигитлеровскую коалицию.

В общем, "действующие лица" во "втором действии" остались почти те же. Только вместо Турции добавились Италия и Япония, обиженные Антантой при прошлой "дележке пирога". И сценарий остался очень похожим, во многом повторив план Шлиффена - последовательный разгром противников сперва на Западе, потом на Востоке. Только достигалось это уже не рискованной игрой на разнице сроков мобилизации, а куда более надежными дипломатическими средствами. Да и прочие планы, воплощаясь через новых исполнителей, стали более обоснованными, более обеспеченными техническими средствами, но и более масштабными и более наглыми, отбрасывая уже любые "условности". Между прочим, к началу "второго акта" и главный режиссер первого был еще жив. Вильгельм II благополучно проживал в голландском г. Доорне. Он был вполне обеспечен, поскольку в отличие от русского царя сохранил значительные личные капиталы. И соответственно, местные власти относились к нему почтительно. Очень увлекался выращиванием тюльпанов. Он ни в чем не раскаивался, ничего не переосмыслил. Просто считал - где-то допустили досадную ошибку.

Приход к власти Гитлера и развернутую им подготовку к войне кайзер горячо одобрял. А когда она началась, был просто счастлив. Писал, что нападение на Польшу проведено "замечательно", "в старом прусском духе". В июне 1940 г., при вторжении в Бельгию и Голландию, трогательно приветствовал германские войска, проходившие через Доорн. И слал восторженные телеграммы фюреру, восхищаясь "новым порядком". Вильгельм писал: "Рука Господа созидает новый мир и творит чудо... Возникают Соединенные Штаты Европы под предводительством Германии". Осенью 1940 г., после покорения половины Европы, он в одном из писем восклицал: "Череда чудес! Старый прусский дух короля Фридриха, Клаузевица, Йорка, Гнейзенау и т.д. вновь явил себя миру, как в 1871 году... Блестящие генералы, командующие армиями в этой войне, вышли из моей школы, в мировой войне они лейтенантами, капитанами и молодыми майорами сражались под моим началом. Ученики Шлиффена, они воплотили в жизнь его планы, разработанные под моим руководством. Они сделали это точно так же, как мы в 1914 году". Того, чем завершилось "воплощение в жизнь" его планов, Вильгельм не увидел. Он умер в Доорне перед самым нападением на Россию, 4.6.1941 г.

73. ГЕРОИ СНОВА В СТРОЮ...

А ну-ка шашки под-высь! Мы все в боях родились,

Нас крестила в походах шрапнель,

Пеленала шинель, да шальная метель

Колыбельные песни нам пела...

Из к/ф "Я, Шаповалов Т.П."

Образно говоря, Вторая мировая выглядела как повторная атака тех же самых позиций после неудачи первого штурма. Атака, осуществленная после получения свежих подкреплений, более тщательно продуманная и подготовленная. А для многих участников столкновение стало не новым, а повторным в прямом смысле слова. Как уже отмечалось, из Первой мировой вышло почти все германское военное руководство - генштабисты, командующие, старшие офицеры... Но ведь и большинство советских военачальников вышло из той же войны. А тех, кто помоложе, в училищах и академиях готовили бывшие военачальники Первой мировой... Некоторым из генералов как будто пришлось вернуться в собственное прошлое после четвертьвекового перерыва. Так, прапорщик Суджанского полка Георгий Сафонов завершил Первую мировую на Румынском фронте, останавливая немцев под Яссами. Великую Отечественную генерал-лейтенант Сафонов встретил там же, командуя Приморской армией и возглавив оборону Одессы. Иван Конев в прошлой войне дослужился до фейерверкера в артиллерийской бригаде. А в июле 41-го, брошенный со своей 19-й армией под Витебск, вынужден был принять первый бой по "старой специальности" - когда прибыл туда только со штабом, организуя оборону из случайных частей и подразделений, заменил убитого командира батареи, а потом и наводчика, и сам стрелял по лезущим немецким танкам.

Не секрет, что для советских армий начало войны было отнюдь не блестящим. Захватчиков, правда, встречало ожесточенное сопротивление, но далеко не везде. Целые батальоны и полки в первых же сражениях сдавались или даже переходили на сторону противника, в результате чего всего за полгода в плену оказалось 3,9 млн. чел. Сотни тысяч просто дезертировали, пробираясь домой или оседая в "примаках" у местных вдов и солдаток. Что, если разобраться, стало действием той же самой идеологической отравы, которая когда-то погубила царскую армию: зачем сражаться и погибать, если противник - это твои "братья по классу"? Отметим - сдавалось и разбегалось как раз то поколение, которое выросло в период оплевывания патриотических ценностей, русской истории и духовности, и культивирования вместо этого химер "мировой революции". А раз подобные химеры после всех понесенных жертв и лишений оказались несостоятельными, то чего ради воевать?