Федор Ошевнев - Чертова дюжина ножей +2 в спину российской армии

…В канцелярии подразделения было накурено и многолюдно. На месте командира роты, во главе сдвинутых буквой «Т» столов, плотно восседал подполковник Барзинчук, узурпировавший телефон.

— Есть, товарищ полковник! — рапортовал он в трубку, подавшись вперед и даже чуточку привстав из кресла. — Конечно-конечно… Так точно! Для организации поисков полностью задействуем свободный личный состав. Все офицеры роты прибыли… Понял, понял, вокзал и автовокзал в первую очередь… Да, да, обязательно перекроем. Так точно, эт-то, уже выдвигаемся! — На другом конце провода был командир полка.

Примостившись у окна, с каменным выражением лица, жадно смолил любимую «Приму» майор Чемборис. Его зам по воспитательной работе капитан Зайд суетливо рылся в шкафу с документацией. Старшина роты старший прапорщик Гущин что-то строчил в огромном талмуде-ежедневнике. Присутствовали здесь и командиры взводов — капитаны Апашанский и Бушуев (впрочем, почти тут же усланные на плац строить роту), старший лейтенант с длиннющей фамилией Шарикоподшипников, прозванный за природную дубоватость Шариковым, ну и слегка поддатый — по случаю так некстати прервавшегося выходного, — Лосище Дважды Лейтенант.

— Обозначился наконец! — бросив трубку на рычаг, зло прокомментировал прибытие Санталова и его рапорт Барзинчук. — Солнышко наше красное взошло!

«Солнышко красное» постаралось сдержать эмоции.

— Витя, ты почему телефон отключил? — поинтересовался Чемборис.

— Я не отключал. Разрядился он, — коротко объяснил комвзвода.

— Конечно. А мы и не сомневались, — продолжил комментарии замкомандира полка. — И эт-то именно когда в части ЧП! Которое принес именно ваш взвод! Надеюсь, уже в курсе произошедшего?

— Так точно. Рядовой Перепелкин находится в самовольной отлучке.

— Ну и…? Ваши соображения? Почему, как случилось, где ныне может дислоцироваться беглец?

— Так сразу затрудняюсь… — пожав плечами, протянул Виктор.

— Товарищ майор! Вы только посмотрите на этого, так сказать, боевого офицера! — повернувшись к Чемборису, стал выговаривать теперь уже ему Барзинчук. — Он, видите ли, затрудняется… Да вы вообще самоустранились от своих служебных обязанностей и не живете жизнью подразделения! — И тяжелый взгляд подполковника уперся в лицо старшему лейтенанту. — Эт-то почему мы тут вашу работу делать должны, а вы только об денежном довольствии и печетесь!

— Зачем же вы так… — тихо, с гневной дрожью в голосе произнес Санталов. — Я и сегодня в роте был, только перед обедом убыл…

— А толку! — повысил голос главный воспитатель. — Вы хотя бы в курсе, что ваш умняга-самовольщик вчера вечером письмо какое-то получил? Откуда, про что? Явно же не про новые факты из истории русско-турецких войн!

— Не могу знать… — неуклюже ответил распекаемый, про себя отметив неприкрытый сарказм распекавшего его начальника.

— Что и требовалось доказать! — торжествующе подвел итог Барзинчук. — А вот мы уже, представьте, кое-что выяснили. Благо хоть Зайц моральный климат должным образом отслеживает. Просветите его, капитан, а то мне надоело одному за всех глотку драть… — и презрительно откинулся на спинку кресла.

— Виктор, ты в курсе, что у Перепелкина девушка была? — осторожно вопросил Зайц.

— Конечно. Они вместе в школе учились, оба в один в вуз поступали. Только однокласснице больше повезло. Переписывался он с ней…

— Ну а тебе известно, что в последнее время переписка эта приняла… м-м-м… односторонний характер?

— Каюсь, недоглядел, — честно признался Санталов.

Барзинчук презрительно фыркнул, поджав губы, но на сей раз промолчал.

— Эх ты! — не выдержал теперь уже ротный и потянул из пачки новую сигарету. — Да то ж типичная ситуация! Девяносто девять из ста: письмо было от той самой девицы. Мол, полюбила другого, выхожу замуж, прости, останемся друзьями. Либо приятель какой, по ненужной доброте, о том же настучал. Психика у парня слабовата на излом оказалась — вот и сорвался. Явно надеялся при личной встрече время вспять повернуть: вдруг да перемыслит бывшая. Другие варианты самоволки тоже бывают. Но — реже.

— Ну все, хватит рассусоливать! — вновь завладел браздами правления Барзинчук. — Рота построена? Значит, эт-то… Выдвигаемся на поиски. Личный состав разбить на группы по десять человек, во главе каждой офицер или сержант, указать маршруты патрулирования, время докладов… И шерстить, шерстить, шерстить! Асфальт нюхать! Надеюсь, умник еще в городе и в форме!

…Как оказалось, главный воспитатель надеялся зря, хотя причину самовольной отлучки вычислили абсолютно верно.

Рядовой Перепелкин, одолевший забор части сразу после завтрака, первым делом рванул в район дачных участков — именно мимо них рота выдвигалась по сигналу тревоги в район рассредоточения. Там высмотрел пустующий, несмотря на воскресенье, домик, разбил выходящее с тылу в огород оконное стекло и проник в помещение. Удачно сменил солдатскую форму на рабочее одеяние дачника. Потом же, затарившись в ближайшем продуктовом киоске буханкой хлеба и двухлитровой бутылкой минералки, сообразил быстренько убраться из большого города — на грузовой попутке. Словом, в электричку, направлявшуюся в сторону родного Воронежа, самовольщик сел уже в ближайшем райцентре. Так что пока беглеца до ночи выискивали на площадях и улицах областного мегаполиса, отвергнутый любимой мчался к ней на всех парах.

…Увы, всех возможных перипетий такого незаконного путешествия Перепелкин учесть не мог. Хотя и сумел удачно проехать километров двести с гаком в нужную сторону. И все-таки на очередном вокзале, уже на границе области, был вычислен бдительными стражами правопорядка. Причина элементарна: в «беушной» одежде беглец подозрительно походил на бомжа.

В отделении милиционеры быстро выяснили армейский статус задержанного, изучили его военный билет и, уточнив телефонный номер, несколько позднее созвонились с воинской частью.

Бесплодные широкомасштабные поиски там давно завершились, личный состав добросовестно почивал на двухъярусных койках. Виктор же тогда решил, что возвращаться домой нет никакого смысла, практичнее перекантоваться в роте. Где далеко за полночь старшего лейтенанта разбудил дневальный — дежурный по части радостно извещал, что самовольщик уже пойман сотрудниками транспортной милиции. Так что на следующие сутки, к вечеру, командир взвода возвратил горе-подчиненного назад, в «учебку».

— Ну и о чем ты думал, когда деру давал? — выпытывал у него Санталов в электричке.

— Не знаю… Ни о чем… Просто поговорить с ней хотел… — нехотя тянул Перепелкин, сопя и тоскливо вглядываясь в окно.