Жозеф Кессель - Армия теней

— Хуже всего — голоса женщин, которым причиняют боль. И если бы вы видели их состояние, когда их возвращают назад. Их часто забирают в другой номер, а потом возвращают. И все начинается снова. Я не хотел никому рассказывать, потому что даже боюсь думать об этом.

Так мы узнали, где в этом городе расположена камера пыток.

На следующий день Матильда спросила, как бы я посоветовал портнихе поступить с сыном.

— Ну, конечно, прямо сейчас забрать его из отеля, — сказал я.

— А я убеждена, что следует оставить его там, — ответила Матильда. — Очень полезно иметь шпиона в таком месте. Особенно такого невинного.

Губы Матильды сжались, и она посмотрела на меня печальным испытующим взглядом. Мне пришлось согласиться, что она права.

Серьезный удар по нашей газете.

Ее набирали в нескольких разных типографиях, каждая выпускала свою часть. Таким путем работавшие на нас наборщики могли делать свою работу быстро и незаметно Затем в тот же самый день шпоны опускали в почтовый ящик, который стоял среди десяти других ящиков в общем коридоре. Товарищ, который жил в этом доме и пользовался этим почтовым ящиком, забирал шпоны и передавал их в другую типографию, где печаталась газета. Вчера дно ящика, видимо, слишком старого, отвалилось, и шпоны с шумом посыпались на пол коридора. Глупый жилец, проходя мимо, подумал, что это взрывчатка. (Почти каждый день в городе взрывались бомбы.) и сообщил полиции. Наш друг в камере. Гестапо уже объявило, что он перешел на их сторону.

Я думаю, он будет сопротивляться испытанию, уготовленному ему номером 87. Но в любом случае, нам придется поменять все адреса типографий. Теперь, когда немцы используют пытки, нам следует придерживаться строгого правила. Как только нашего товарища, который что-то знает, арестовывают, мы априори должны сделать вывод, что все, что знает он, теперь знает и Гестапо. Я сменил свое имя и адрес.

Капитан жандармерии сдержал свое обещание, данное Феликсу. В лесах он не нашел ни одного дезертира, прячущегося от депортаций. Для уверенности он ежедневно совершал объезды лесов и долин, но обязательным заранее посылал разведывательный мотоцикл, создававший адский грохот. Это было предупреждение для всех. Но капитан только что сообщил Феликсу, что два офицера СС прибыли, чтобы надзирать и руководить этой охотой на людей.

Владелец публичного дома рассказывал одному из своих друзей, владельцу бара:

— Мой дом реквизировали боши. Он никогда так интенсивно не использовался. Но я не хочу этих денег. Они обжигают мои руки. Я хотел бы использовать их против бошей.

Владелец бара передал это желание Бизону, а тот, в свою очередь, сообщил Матильде. Она встретилась с содержателем борделя.

— Как я узнаю, что эти деньги действительно используются против бошей? — спросил он ее. — Мы передадим условленную фразу по радио из Лондона, — ответила Матильда. Мы передали условленную фразу. Би-Би-Си повторила ее. Мы получили 500 тысяч франков. Больше того, владелец борделя передал свое великолепное владение в наше распоряжение. Один старый генерал, оказывавший нам большую помощь благодаря своим связям в армии, за которым охотилась полиция, уже нашел там убежище.

Приключение Феликса.

Капитан жандармерии предупредил, что два офицера СС заподозрили его, и что он не сможет долго противостоять их давлению. Феликс сам занялся изучением передвижений и привычек обоих немцев. Рота жандармерии расположилась в довольно большой деревне. Немцы сняли шале на склоне горы. Они вставали очень рано и завтракали в маленькой гостинице, расположенной между их шале и деревней. Тропа, которая вела к гостинице, с двух сторон окружена насыпями, а в одном месте делает сильный изгиб. Это превосходное место для засады.

У Феликса в арсенале был автомат. Он вполне мог бы прикончить немцев в одиночку. Но в деревне жило два крепких парня, которые всем подряд рассказывали, что готовы сделать что-то против немцев. Один из них почтальон, а другой шорник. Феликс решил воспользоваться возможностью и испытать их. Если они просто трепачи в кафе, то лучше знать, с кем имеешь дело. Если же они действительно могут действовать, то их нужно включить в дело. Феликс предложил работу почтальону и шорнику. Они согласились.

На рассвете трое мужчин засели у изгиба тропы. У Феликса был свой автомат, у почтальона и шорника — револьверы. Вставало солнце. Немцы приблизились. Они говорили на своем языке и громко смеялись. Они не испытывали беспокойства. Они ведь хозяева в завоеванной стране. Феликс поднялся из укрытия и направил на них автомат. Два офицера бросили короткий взгляд на человека с небольшой бородой и круглым красным лицом. Они подняли руки вверх.

— Они сразу все поняли, — рассказывал мне Феликс. — Их лица даже не пошевелились. Феликсу стоило только нажать на спусковой крючок, чтобы покончить с ними. Но он хотел, чтобы почтальон и шорник проверили себя и сдали свой экзамен. Он приказал каждому из них убить по одному немцу. Они подошли и выстрелили несколько раз, как показалось, на мгновение закрыв глаза. Немцы упали, не потеряв хладнокровия, совсем просто. Могила для них была приготовлена заранее. Феликс и его соучастники бросили в нее тела и закопали кусками торфа. Кроме этих трех человек никто никогда не сможет найти тела этих двух эсэсовских офицеров.

— Это была чистая работа, — сказал Феликс, — но, между нами, она меня даже расстроила. Эти гады действительно были бесстрашны. И тот взгляд, когда они поняли, что произошло, как бы ударил меня в живот. Мы взяли наше оружие и оружие эсэсовцев, и пошли попить кофе в бистро, куда ходили боши. Мне было интересно, как будут реагировать почтальон и шорник, потому что я сам, хотя и сделал уже немало плохого, все еще чувствовал себя не в своей тарелке. Ну, там у Жюва, они совершенно спокойно допили свой черный сок, и вскоре оба храпели на скамье. После полудня почтальон пошел разносить письма, а другой вернулся к продаже своей упряжи, как будто ничего не произошло.

Феликс потер свою лысую макушку и заметил:

— Они на самом деле изменились, французы.

Шеф будет восхищен почтальоном и шорником. Этот человек исключительной интеллигентности и культуры любит только истории о детях и о простых людях.

Я живу у молодой пары в очень скромном месте. Он — служащий торговца шелком и проводит ночи, работая для нас курьером. Его жена стоит в очередях, готовит пищу, присматривает за домом и служит моей секретаршей, что заставляет и ее не спать ночами. Она уже неоднократно теряла сознание. Я сказал об этом мужу. Но тот нашел это совершенно естественным. Он, конечно, любит свою жену. Но работа на первом месте.