Анатолий Агарышев - Гамаль Абдель Насер

В наследство от монархии «свободным офицерам» достались долги иностранным державам и разруха в экономике. И хотя революционеры не имели заранее продуманной и разработанной экономической программы, тем не менее они сразу же выявили главный источник бед — анархию производства. Постоянный Совет развития национальной продукции и Совет социальных услуг, созданные вскоре после революции, должны были изучить проекты развития экономики, представленные на рассмотрение министерств.

В сентябре 1952 года Совет руководства революцией проводит первое серьезное социально-экономическое мероприятие — принимает закон об аграрной реформе. Гамаль Салим изучил сельскохозяйственные проблемы в стране и с помощью Ахмеда Фуада подготовил проект реформы. Она была весьма скромной. Революция делала первые шаги очень осторожно. Предполагалось изъять у крупных землевладельцев излишки земли сверх 200 федданов и распределить их между безземельными и малоземельными крестьянами.

В соответствии с реформой перераспределялось лишь 10 процентов всей обрабатываемой земли, и только около 10 процентов крестьян получали непосредственную выгоду. Более того — новый режим пока еще не решился серьезно задеть интересы феодалов и пообещал им компенсацию за реквизированные участки. Лишь королевские земли были отобраны без всякого возмещения. И все же эта реформа подорвала основы политического влияния феодалов в деревне, которое они имели до революции.

Но даже и такая скромная реформа встретила сопротивление. Али Махир настаивал, например, на ограничении землевладения пятистами федданами. Насер был готов прибавить к двумстам федданам еще сто, которые землевладельцы могли бы оставить в наследство своим детям. Но Махир считал уступку недостаточной. Пришлось заменить премьер-министра.

Таким образом, египетские марксисты — Ахмед Фуад, Рашид аль-Баррави и Абдель Разик аль-Саннури — оказали Насеру большую помощь в разработке проектов первых экономических реформ, проведенных в стране.

Перед революцией и в первое время после революции Насер считал, что, совершив переворот, армия вернется в казармы, теперь же он убедился в том, что «свободные офицеры» должны руководить страной и осуществлять революционные преобразования.

Он понял необходимость этого, ознакомившись с результатами работы комиссии по расследованию преступлений, совершенных деятелями прежнего режима. В поле зрения этой комиссии попали и министры последнего, вафдистского правительства. Расследование вскрыло факты взяточничества и казнокрадства. А ведь партия «Вафд» была одним из основных претендентов на власть.

Для того чтобы проверить настроение египтян, Совет руководства революцией направил генерала Нагиба в поездку по дельте. Ему всюду был оказан самый восторженный прием. Насер обрел еще большую уверенность. 10 сентября появился декрет, согласно которому все партии должны были представить сведения о своих политических программах, внутреннем уставе и финансах. Одно временно создавался революционный трибунал для суда «над деятелями старого режима, вступившими в сговор с иностранной державой ради свержения» нового руководства.

Вафдистские лидеры ринулись друг на друга со взаимными обвинениями. Это привело к расколу «Вафда» и к резкому падению престижа партии в стране.

Судебный процесс по делу бывших министров приобрел широкую огласку. Деятели «Вафда» были окончательно дискредитированы. Трибунал вынес четыре смертных приговора. Правда, ни один из них не был приведен в исполнение, а длительные сроки заключения заменили домашними арестами. «Свободные офицеры» решительно очищали Египет от скверны прошлого.

Однако чуть раньше разразилась новая беда: 12 августа рабочие одной из крупнейших в Египте текстильных фабрик под Александрией забастовали и установили контроль над предприятием. Они требовали улучшения условий труда. «Свободные офицеры» впервые столкнулись с выступлением рабочих. Насер призывал своих товарищей к терпению, но неожиданно произошло столкновение рабочих с полицией. Применив репрессивные меры, молодые армейские офицеры лишь показали свою неопытность в столь ответственный момент. Правые воспользовались этим событием для организации кампании, направленной против левых сил, особенно против марксистов. Часть египетской левой интеллигенции поспешно решила, что власть продемонстрировала этим свой диктаторский характер и что оправдались «худшие подозрения».

Создалось серьезное положение: «свободные офицеры» находились на грани раскола, чем немедленно воспользовались правые силы.

«Братья-мусульмане» выделялись среди всех политических группировок и партий чрезвычайной активностью. Они-то и представляли истинную опасность для режима. «Братья-мусульмане» не имели ясной программы, но их организация сыграла коварную роль в истории борьбы египетского народа против колонизаторов.

«Братья-мусульмане» не могли дать «мусульманского» ответа на проблемы, волнующие египетское общество. Они ориентировались на самые отсталые группы населения, которые легко воспламенялись с помощью религиозных лозунгов. Замышляя заговор против революции, «братья-мусульмане», к примеру, призывали убить великую арабскую певицу Умм Кульсум, разрушить и сжечь кинотеатры, Каирский оперный театр.

В январе 1953 года Совет руководства революцией объявил о роспуске всех политических партий и о конфискации их фондов. 10 февраля была обнародована временная конституция, согласно которой верховная власть передавалась членам Совета руководства революцией еще на три года.

18 июня 1953 года самое древнее в мире монархическое государство стало самой юной республикой. Ее первым президентом и премьер-министром стал генерал Нагиб, а Насер — его заместителем. Масса статей, появившихся в то время в западной печати о генерале Нагибе, свидетельствует о том, что многие за рубежом хотели, чтобы этот мягкий, холеный офицер с неизменным «Данхиллом» во рту руководил страной. Его именовали «египетским Кромвелем», им восхищались. Никто по-прежнему не обращал внимания на Насера.

Генерал Нагиб, по-видимому, считал, что его настоящая роль — быть вождем нации. Как кадровый офицер с большим стажем, он, несмотря на свойственный ему либерализм, не привык к тому, чтобы его приказания подвергались обсуждению. Ведь он же избран президентом. Он не хотел более слушать «назойливые советы».

Отношения между Нагибом и Насером накалялись. Их разногласия усугублялись политической борьбой, происходившей в стране.

Генерал Нагиб стал критиковать Совет руководства революцией в разговорах с политическими деятелями и иностранными дипломатами. В совете его не поддерживали.