Борис Привалов - Сказ про Игната-Хитрого Солдата

Конёк-скакунок заржал, гривой-хвостом тряхнул, только его и видели.

Хитрый Лапоть присел на травку, ждёт-пождёт Конька. Великан всё орехи щёлкает, глаз с солдата не сводит. Солнце уже к морю клонится. Тут и Конёк-скакунок появился. Грива в пене, хвост в репьях - ядра принёс.

- Поторапливайся, солдатик, - говорит, - а то солнце на закат пошло. Не успеем ускакать - навечно тут останемся.

- Эй, служивый! - крикнул снизу от ворот Хитрый Лапоть великану. - А я тебе орехов принёс, наших русских. Попробуй разгрызи-ка!

- Давай! - говорит великан и ладонь свою широкую, как сани-розвальни, протягивает.

Солдат вкатил ему одно ядро чугунное на ладонь, кричит:

- Щёлкай на здоровье! Только, чур, уговор: ежели с трёх раз первый орех не раскусишь - в замок меня пустишь. А второй орех не раскусишь назад меня выпустишь.

- Ха-ха-ха! - рассмеялся великан. - А ежели раскушу, тогда и твою голову, как орех, щёлкну! По рукам?

Что делать? Согласился Хитрый Лапоть.

Положил великан Недреманное Око ядро на зуб, хотел щёлкнуть - ан нет, ничего не выходит. Он второй раз, посильнее зубы сжал - щёлк! - только это не ядро щёлкнуло, а зуб великанский сломался.

- Как русский орешек - не по зубам? - спрашивает солдат.

- Погоди, ещё третий раз за мной, - говорит великан.

И всё сызнова - только теперь другой зуб выскочил, великан от боли волком завыл.

Делать нечего - пропустил солдата в замок.

А солнце уже по самому морю катится, вот-вот начнёт заходить. Бежит солдат по замку, а комнат там что деревьев в лесу. И в каждой - сокровища несметные. Как тут отыскать Конька-горбунка,

Медведя-плясунка, Кота-говорунка?

"Если есть тут кто живой, - решил Хитрый Лапоть, - то он непременно откликнуться должен на нашу пляску русскую, солдатскую".

Отложил в сторонку ружьё, ранец да как начал плясать - только камни-самоцветы кругом дрожат-сверкают да подмигивают.

Танцует солдат да сам тебе подпевает:

Эх ты, барыня-сударыня в лаптях,

Ты скажи зачем-откудова пришла!

И впрямь: откуда ни возьмись, появились звери затейные, в дверях стали, на солдата смотрят.

Мохнатый Медведь-плясунок - глаза весёлые - сразу приплясывать начал; то вприсядку, то колесом пройдётся.

Конёк-горбунок сам махонький, а хвост у него золотой по всей комнате волочится.

А Кот-говорунок - красавец писаный! Один глаз у него жёлтый, другой голубой. Сам, словно гусь, серый. Шерсть долгая, да лёгкая - пух прямо. Ушки на макушке, ходит, ко всем ластится, песни урчит-поёт.

- Звери мои дорогие, затейные-шутейные, - взмолился Хитрый Лапоть, недосуг нам разговоры разговаривать: едем в Оловянное королевство, людей от скуки-докуки выручать!

- Это далеко-о-о, - урчит Кот-говорунок, - за мор-мор-море-океан... Я воды боюсь.

- Так вы же тут взаперти у царя Гороха сидите, никакого толку от вас нет! - говорит солдат.

А там люди оловянными совсем уже стали... Вы же их спасёте!

- Как же мы отсюда выйдем? - спрашивает Медведь-плясунок, а у самого все четыре лапы ходуном ходят. - Великан нас поймает и в яму посадит, на цепь.

- Бр-р-р! - зафырчал Кот-говорунок. - В яме холодно, мокр-р-р-о...

- Это моя забота, как я вас отсюда вызволю, - сказал Хитрый Лапоть. Поспешайте!

А солнце уже наполовину за море ушло. В окно видно - Конёк-скакунок волнуется, из ноздрей огнём пышет, копытом землю роет.

Подошли солдат и звери к воротам.

- Как пришлись тебе по нраву русские орешки-щёлканцы? - спросил Хитрый Лапоть великана.

- Ох, раскусил я твой орешек, - ответил Недреманное Око. - Вон он, ох...

Возле ворот лежало разгрызенное пополам чугунное ядро, всё щербатое, во вмятинах - здорово, видно, великан над ним потрудился. А рядом пни костяные валялись - зубы великаньи поломанные, расколотые.

- Дорого тебе встал первый орешек, - сказал солдат. - Да вон второй лежит, ты его попробуй хотя бы надкусить...

И солдат подкатил к великану Другое ядро.

- Да мне уж кусать-то нечем, - прошамкал великан. - Один зуб остался.

- Это уж не моя забота, - сказал Хитрый Лапоть. - Уговор дороже денег - выпускай меня из замка.

Солнце уже вот-вот за море уйдёт - одна горбушка осталась над водой.

Сел Хитрый Лапоть на Конька-скакунка, Кота в ранец положил. А Медведь-плясунок на Коньки-горбунка уселся, хвостом горбунковым повязался.

Взвились кони в небо сизое и сгинул с глаз остров Буян, словно и не было его никогда.

У стен Оловянного королевства наземь опустились.

Пришли к Долдону во дворец.

Король от удивления слова молвить не может. Принцесса прибежала, оловянными очами на зверей уставилась.

- Как же, - спрашивает она, - солдатик, ты уцелел, здоровым-невредимым вернулся?

- Перво-наперво, - ответил Хитрый Лапоть, - нужно всегда помнить: за правое дело - стой смело. Никого не бойся, а сам смекай...

- Трубите, всех на площадь зовите! - приказал король. - Будем моих оловянных людей оживлять-веселить!

Всех людей с оловянными очами согнали на площадь.

Медведь-плясунок плясал так, что Хитрый Лапоть чуть со смеху не умер.

Но оловянные очи короля, принцессы и всех их подданных оставались такими же скучными, словно незрячими.

Потом Конёк-горбунок кувыркался в воздухе, гонял облака, летал, как хвостатая звезда, над королевством - никто даже оком в его сторону не повёл.

Вышел на площадь Кот-говорунок, такие мур-муры развёл - хочешь не хочешь, а заслушаешься.

Только людям с оловянными очами это всё ни к чему - как лежали, так и лежат, в небо плюют и мух не ловят.

Рассердился Хитрый Лапоть.

- А вот у нас в деревне, - сказал он зверям, - таким, как вы, мастерам, был бы почёт и уважение.

А здесь что - тоска оловянная, тьфу!

- А где твоя деревня? - спросил Медведь-плясунок.

- Деревня моя, - вздохнул Хитрый Лапоть, - стоит среди рек быстрых, среди лесов дремучих, среди полей чистых...

И как принялся солдат рассказывать о своей деревне, так не только сам король с принцессой, но и все люди с оловянными очами оживились. Окружили солдата, слушают.

- Где ж эта красота ненаглядная? - спрашивает Конёк-горбунок.

- В Русской земле, на родине моей, - отвечает солдат.

- А что такое родина? - спросила принцесса.

- Родина там, где человек родился, где всё для него самое дорогое... сказал солдат да и чуть язык не прикусил. Вот же что самое дорогое родина! Как это он сразу-то не додумался - ведь на столбе том, что меж дорог стоял, так и написано было: "Самое дорогое потеряешь"! Значит, родину эти люди потеряли-забыли! Вот и стали у них очи пустые, незрячие, сами оловянными сделались...

Эх, как же им без родины-то тяжко!

И начал Хитрый Лапоть о родине своей сызнова рассказывать, да так красиво, да с таким пылом и жаром, что растопил всё олово в сердцах и очах. Потеплели люди, встрепенулись. Каждый о своей родине вспомнил. И домой заторопился.