Коллектив авторов Биографии и мемуары - Марк Бернес в воспоминаниях современников

Я благодарен судьбе за то, что она свела меня в пути с этим замечательным артистом. Позднее я слушал его и на театральной сцене, с экранов телевизоров, по радио. Слушал и на поляне в лесу прифронтовом, где он пел под аккомпанемент артиллерийских канонад и разрывов бомб…

Творчество Бернеса, его проникновенный и необычайно красивый голос всегда будут жить в сердцах наших. Воспоминания о встречах с Марком Наумовичем Бернесом побудили меня вновь взять в руки перо. Стихотворение, которое я написал, посвящается Марку Бернесу и называется «Но еще мчатся эскадрильи».

С «Любимым городом»                                          БернесаВошел я в летную семью.Аэродром у кромки леса…И соловьи весну поют.

А там… Нацелены орудьяВ обманчивую тишину —И час настал… Своею грудьюЯ заслонил свою страну.

Скрестились огненные трассы.Мой первый бой,                              воздушный бой!Ну, что ж, зарвавшиеся асы,Играйте собственной судьбой.

Давно сложил я свои крылья,С войны вернувшийся солдат,Но еще мчатся эскадрильи —Они из прошлого летят.

НИНА ЗИМАЦКАЯ

Глазами ассистента режиссера{43}

Мое первое знакомство с Марком Бернесом произошло в блокадную зиму в Ленинграде.

Я работала в госпитале санитаркой и по совместительству «крутила» кинофильмы. В один из дней я получила фильм «Два бойца» и, как всегда, перед сеансом смотрела картину. С первых же кадров я была захвачена этим удивительным произведением, которое в осажденном Ленинграде звучало, наверное, как нигде в другом месте. Эмоциональное воздействие песни «Темная ночь», которую пел Марк Бернес, было мгновенным. Я заплакала. До сих пор помню ощущение счастья за творческую находку в исполнении.

Песня с ее лиризмом, суровым и прекрасным ритмом захватила, как оказалось, не одну меня. Не успела часть закончиться, как из зрительного зала, как мне казалось, пустого, раздались возгласы: «Еще раз!»… — «Пожалуйста, сестричка, еще раз!!» Я выглянула в зал и увидела десятка три-четыре зрителей. Здесь были и выздоравливающие бойцы, и санитарки, и медсестры. Почти у всех, как и у меня, были влажные, сияющие глаза. Я не могла отказать ни себе, ни зрителям в удовольствии и прокрутила часть с песней два или три раза.

К вечеру половина госпиталя пела «Темную ночь». А после [самого] сеанса, в до отказа набитом зале госпиталя стихийно вспыхнула песня, которую пели все присутствовавшие, кто как мог.

Я же после этого просмотра сознательно никогда не смотрела больше фильм «Два бойца» и, как ни странно, спустя уже столько лет — я помню фильм и впечатления мои — такие яркие.

Второе, более близкое знакомство с Марком Бернесом произошло у меня на студии «Ленфильм», когда студия после эвакуации вернулась в Ленинград и я приступила к своей основной работе по специальности ассистента режиссера.

Известный кинорежиссер Фридрих Эрмлер ставил картину «Великий перелом», и Марк Бернес был приглашен на роль шофера Минутки. Я как ассистент, занимающийся актерами, была связана с персонажами фильма от начала работы: от репетиций, грима, костюма — до работы на съемочной площадке.

Марк Бернес был актер, умевший перевоплощаться в образ… По этому поводу мне хотелось бы рассказать один эпизод, произошедший с Минуткой.

Снимали сцену, когда Минутка, спасая положение, ползет в окоп, чтобы восстановить связь, и в результате — гибнет. Его путь лежит через лужи, грязь, рытвины, взрывы… Шли долгие репетиции. Эрмлер был требовательным режиссером. Бернес — подлинным актером.

Когда репетиции на съемке первого плана, идущего панорамой, закончились, Бернесу дали час отдыха. Грязный, оборванный, измученный, с лицом в ссадинах и подтеках, Бернес выглядел совершенно неузнаваемым.

Снимали фильм в разбомбленном и разрушенном немцами городе Митаве, где не было никаких столовых и поесть можно было только на рынке, куда мы все и отправились.

Я и Бернес остановились у лотка с какой-то едой и только решили что-то взять, как появился военный патруль. Офицер и два солдата подошли, и, увидев, в каком виде Бернес, — стали отчитывать его за неряшливость, а затем приказали предъявить увольнительные документы.

Бернес, как полагается, стоял по стойке «смирно», и озорная улыбка Минутки, именно Минутки, а не Бернеса — блуждала по его лицу. Я было хотела объяснить офицеру, что мы со съемки и что это актер Бернес, но Марк не дал мне заговорить. Минутка стал что-то невразумительно объяснять офицеру, повторяя, как в роли: «Я на минутку зашел. Одну минутку, и все будет в порядке». И еще что-то в этом роде. Офицер потерял терпение и сказал: «Минутка, минутка — только одно и слышу». На что улыбнувшийся Бернес ответил: «Я и есть Минутка, товарищ младший лейтенант».

Дело кончилось тем, что Бернеса забрали в комендатуру. Он, весело балагуря, шел между солдатами, а я плелась сзади, боясь, что «игра в образ» затянется и мы опоздаем на съемку.

В комендатуре я не выдержала и, не обращая внимания на подмигивания Бернеса, начала объяснять дежурному сложившуюся ситуацию. Но Бернес не поддерживал меня, и дело осложнялось тем, что в грязном, замызганном старшине никто не узнавал — уже к тому времени любимого, известного артиста.

Выручил случайно зашедший в комнату офицер. Он взглянул на Бернеса раз, другой и спросил дежурного: «А за что это вы Марка Бернеса задержали?» Бернес довольно расхохотался, вытер грязное лицо и извинился перед патрульным и дежурным офицером за «вживание в образ».

Обаяние этого человека было удивительным. Через минуту все дружно смеялись, и комендант сказал: «Штраф бы надо было взять с Вас за эту канитель, заставить спеть „Темную ночь“»…

И что же? Марк присел и запел — тихо, тихо… И исчез балагур и насмешник Минутка, и все увидели совсем другого человека. Того, который жил, воевал и побеждал в знакомом всем фильме «Два бойца».

И еще мне запомнился другой эпизод, уже в другом фильме — к сожалению, незаконченном: «Победители» — того же режиссера Фридриха Эрмлера. Бернес играл в этом фильме инженера, организатора работ на огромной стройке.

Была в этом фильме сцена, где герой Бернеса приходит на дальний участок и на экскаваторе видит потерянную им любимую девушку, которую играла Маргарита Лифанова. По сцене — от неожиданности встречи — она роняет ковш экскаватора прямо перед внезапно возникшим перед ней Бернесом.