Борис Арефьев - Солдат Империи

А ранее, в 1863 году, вновь созданные полки, Пензенский и Тамбовский, вошли в состав 31-й пехотной дивизии, которая теперь, в 1867 году, размещалась, наряду с другими дивизиями, в Виленском военном округе.

Уже не менее трех лет прошло с тех пор, как несколько десятков нижних чинов перевели из 20-й дивизии в резервные полки, а затем – в 31-ю дивизию, и среди них Иван, ко времени формирования «сибирских» команд, служил он в 121-м Пензенском пехотном полку.

Виленский округ располагался на западе империи, западнее было только Балтийское море да Варшавский военный округ, севернее – Петербургский округ, а на востоке – Харьковский. Виленский военный округ включал в себя Литву, Эстонию и Белоруссию.

Согласно Квартирным расписаниям, к 1866 году 121-й Пензенский полк, его батальоны и роты размещались в городе Бобруйске; батальоны и роты 122-го Тамбовского полка – в городах Несвиже, Пинске и в селе Тимковичи.

Таким образом, эти воинские части как бы образовали четырехугольник в центральной и юго-западной части округа, причем Несвиж находился в западном его углу, Бобруйск – в восточном, Пинск – в южном, а Тимковичи – чуть южнее линии Несвиж – Бобруйск. Расстояние между расположениями батальонов Тамбовского полка достигало 150 верст и более.

Бобруйск, самый молодой и самый крупный из перечисленных населенных пунктов, был основан в XVII веке и, по существу, представлял собой крепость на реке Березине. В шестидесятых же годах стал он уездным городом Минской губернии.

Окруженный болотами и лесами Несвиж, известный с XII века, относился к той же губернии.

Что касается Пинска, то город этот на реке Пине, притоке Припяти, упоминался еще в XI веке. Также окруженный болотами, многочисленными реками и речушками, часто выходившими из берегов, находился он практически на границе с царством Польским.

Через большое село Тимковичи проходила дорога на Польшу.

В этих краях солдаты Русской армии могли видеть великолепные замки и монастыри. В здешних городах на грязных немощеных улицах православные храмы соседствовали с костелами и синагогами, а рядом с крепкими кирпичными постройками стояли неказистые деревянные дома. В то время большинство тамошнего городского населения составляли евреи – торговцы, шинкари. Конечно, был люд и неимущий, иногда просто оборванцы встречались. Называли здесь евреев жидами, что, впрочем, в Белоруссии и Западной Украине не несло уничижительного оттенка, куда более обидным звучало «кацап» для русского или «хохол» для малоросса. В местечках Западной Украины слово «жид» и вовсе сохранялось как самоназвание вплоть до начала XX века.

Села и деревни населяли в основном белорусы. А что касается коренных жителей Пинска, то некоторые исследователи относили их даже к «малорусскому племени».

Торговля хлебом и солью, лесные промыслы (лес сплавлялся из Припяти в Вислу), кожевенное дело, изготовление деревянной посуды, пчеловодство в Полесье, рыбная ловля и охота в окрестностях Пинска столетиями определяли жизнь и быт местных жителей.

Многое здесь поначалу вызывало удивление солдата: барашковые шапки и соломенные шляпы мужиков, высокие замысловатые головные уборы женщин, ермолки и крашеные бороды евреев – в одном городе католики, иудеи, православные…

Вскоре после перевода сюда стало известно Ивану о приказе Военного министра № 191, где говорилось: «В 12-й день июля 1864 года Высочайше повелено: в ознаменование достославных подвигов, совершенных войсками Кавказской армии, а также и в воздание храбрости и неутомимых трудов, понесенных войсками в течение борьбы за Кавказ, – нижних чинов, служивших в Кавказской армии до 1864 года и поступивших на службу до 8 сентября 1859 года, увольнять в отставку по прослужении 15-ти лет».

В 1865 году исполнились 15 лет службы Ивана Арефьева в Российской армии, получил он второй шеврон за беспорочную службу и заслужил, соответственно, право на отставку.

В то же время за отказ от отставки установлены были следующие награды и отличия:

«а) серебряная медаль на анненской ленте с надписью „за усердие“;

б) шеврон из золотого галуна;

в) прибавочное содержание в первое трехлетие в размере одного оклада, во второе – двух окладов, в третье – трех и в четвертое – четырех окладов, если оклады сии не превышали 34 р. 28 1/2 к., а в противном случае по сему последнему».

Отметим, что право на сохранение медали принадлежало только тем, кто пробыл добровольно в армии не менее трех лет.

В целом, служба в Виленском округе шла не в пример спокойней, чем на Кавказе; и если не осилил Иван в должной мере грамоту и арифметику до перевода, то именно здесь довершил он свое «начальное» образование.

К тому же присвоение унтер-офицерского звания за беспорочную службу еще в 1857 году было обусловлено умением читать, писать и считать. Звание это присвоили солдату в Виленском округе по списку, утвержденному начальником 31-й дивизии. В роте полагалось иметь, согласно вакансиям, двух взводных унтер-офицеров, мой прадед тогда значился отделенным.

Между тем понятно, что давно уже считался Иван Арефьев «старым солдатом», имел боевой опыт и знания, которые мог использовать он для воспитания и обучения рекрутов.

Кстати, общий срок службы до увольнения в отставку нижним чинам, поступившим на службу до 8 сентября 1859 года, был установлен теперь в 20 лет, а поступившим после этого срока – 15; в бессрочный отпуск первые увольнялись через 15 лет, вторые – через 12 лет.

Да и сама служба во второй половине шестидесятых годов резко отличалась от той, что пришлось хлебнуть рекрутам сороковых, пятидесятых годов. Между прочим, к этому времени Военный министр принял решение «образование рекрут в мирное время… производить в самих войсках; с выступлением же их в поход… в запасных или резервных батальонах…».

Учитывая все эти обстоятельства, и предложил командир роты Ивану остаться на сверхсрочную службу, то есть отказаться добровольно от отставки. Иван Арефьев, как мы знаем достоверно, согласие дал.

Причин для такого решения было, вероятно, несколько: к тому времени служба уже не тяготила, связь его с семьей, скорее всего, утратилась и новой семьей стала семья солдатская, да и установленные льготы, награды и жалованье сыграли свою роль.

Так что дополнительно к двум шевронам за беспорочную службу носил теперь Иван за отказ от отставки шеврон из золотого галуна углом вверх, повыше обшлага мундира, на груди медаль на Анненской ленте, награды за участие в боевых действиях на Кавказе и унтер-офицерские погоны.

Возможно, на решение солдата остаться на сверхсрочную повлияли и изменения, которые происходили в армии во второй половине шестидесятых годов, – к вопросам быта и учебы нижних чинов военное руководство не относились уже как к чему-то третьестепенному. Нельзя не заметить и некоторые новые особенности подхода к обучению в армии.