Сергей Кабанов - На дальних подступах

Но материалов для КП — бревен, досок, цемента — у нас не было. Не было ни денег, ни проекта. Пришлось Сергею Сергеевичу Навагину самому срочно проектировать дерево-каменный КП. Строительный лес достали на батареях; Ф. Н. Усков помог железом для скоб, дал гвоздей; сами пилили доски, ну а камня, песка — сколько угодно. Строила КП 10-я отдельная инженерная рота.

В августе, еще не закончив КП, столкнулись с новой трудностью: надо оборудовать второй узел связи, а техники для этого нет. Все, что положено по табелю и благоприобретенное, — все использовано в узле связи в городе. Разорять его нельзя. Словом, ввод загородного КП в строй затянулся. Пришлось участвовать в учениях флота, оставаясь в городском здании.

Для нас, командования, штаба и политотдела, учения, по сути дела, превратились в учение по связи. Весь командный и политический состав мы перевели на казарменное положение. Организовали наблюдение за морем и воздухом. Вели карты, журналы боевых действий. Штаб флота даже не прислал на остров посредников.

Наступил сентябрь 1940 года. На острова пришла осень. Надо было всерьез готовиться к зиме. Не только форсировать строительство жилых городков, но и заготавливать топливо. Уголь нам прислали с материка, дрова надо было заготовлять самим. Где хранить овощи и картофель? Ведь создавался запас на год.

Скрепя сердце разрешил И. Г. Фролову использовать подвалы епископского замка. Подвалы большие, сухие, только жалко было нарушать тишину и порядок исторического средневекового сооружения. Но ничего не поделаешь. Нельзя же оставить тысячи людей на зиму без овощей.

Головы у всех раскалывались от забот о зиме. И в то же время нельзя было уменьшать напряжение в оборонительном строительстве. Батареи нужны в срок. Не только строители, все были заняты на авральных работах, приеме и подготовке материальной части, на монтаже, устройстве сухопутной обороны — все это ложилось на плечи самих батарейцев. Все мы понимали, что сверху, из Москвы и Таллина, нас не зря торопят. И торопят очень жестко, упорно.

Балтийские острова, как их называли немцы, лихорадочно вооружаются. Создается мощная оборона в ожидании удара противника с запада. Каких же ударов мы ожидаем, от кого?

Война в Европе вроде кончается. В июле Франция капитулировала перед гитлеровской Германией и фашистской Италией. Фашисты захватили Бельгию и Норвегию. Англичане эвакуировались из Дюнкерка на острова. В состоянии войны с гитлеровской Германией осталась только Англия, которую немцы нещадно бомбят. К отражению каких же ударов мы готовимся? Чьих?

Когда-то на Балтике врагом № 1 для нас, русских, была Швеция. Потом — Германия. Но с немцами — пакт. Шведы? Нет, они нам не опасны. Слишком слабы. Англичане заняты войной с немцами. Хотя об этом и не писали в газетах, но все мы ориентировались в душе именно на фашистскую Германию, как на врага № 1.

Тут случилось одно событие. На полуостров Сырве к пристани Мынту пришла немецкая моторно-парусная шхуна под немецким военно-морским флагом со свастикой. Пришла за останками солдат и офицеров кайзеровской армии, убитых при захвате немцами этих островов в октябре 1917 года. Приход шхуны и вскрытие могил, очевидно, были разрешены нашим правительством. Мы никакого отношения к этому не имели, мы просто наблюдали, нервничая: ведь тут строились батареи!

Я знал, что на северо-западе города есть германское военное кладбище солдат и офицеров, погибших в 1917 году. Если верить фон Чишвицу, бывшему начальнику штаба десантного корпуса, который участвовал в тех боях, немцы понесли в 1917 году следующие потери: сухопутные войска — убитыми 3 офицера и 51 солдат, флот — 130 офицеров и солдат; кроме того, 102 раненых. Можно считать, что на этом военном кладбище вместе с умершими от ран похоронено было двести-двести пятьдесят человек. Вот за ними и пришла двадцать три года спустя шхуна под флагом со свастикой. Немецкие могильщики разрывали могилы и укладывали в цинковые гробы истлевшие кости, доски и, в большей степени, землю. Гробы, запаяв, отправляли на автомашинах, привезенных шхуной, в Мынту на погрузку. Работу наконец окончили. Военное кладбище перестало существовать.

Но не тут-то было. Фашисты заявили, что у селения Ориссааре есть еще одна могила, какого-то обер-лейтенанта. Поехали через весь остров на место, сразу же нашли могилу.

Дело тут не только в немецкой пунктуальности: фашисты, изымая останки немецких солдат, вроде бы показывали, что не имеют никаких притязаний на эту землю. Вот, мол, напрасны ваши сомнения в гитлеровской «искренности к миру и дружбе с Советским Союзом». Мы усиленно продолжали строить оборону.

В сентябре вошла в строй батарея на Кюбассааре, все ее орудийные дворики, погреб для боезапаса, КП. Начали строить и сухопутную оборону, обнесли батарею проволочным заграждением в три кола, строили дзоты. Сорок третья была, пожалуй, самой лучшей из временных батарей. Ей бы еще приборы управления артиллерийской стрельбой, так называемый ПУС.

Случились в сентябре еще два события: нам дали наконец-то штаты военно-морского госпиталя и военно-морской комендатуры. Полгода инженерные части и береговые батареи жили без квалифицированной стационарной медицинской помощи. В частях — лекарские помощники или фельдшеры. Не было госпиталя. А люди, работая по 16–18 часов в сутки на тяжелых физических работах, получали травмы, нуждались в госпитализации. Сперва их отправляли на попутных кораблях в Кронштадт, потом — в Таллин. Оказии случались не всегда. Госпиталь нужен был нам, как воздух. Начальник медико-санитарной службы БОБРа военврач 2 ранга В. Р. Баудер делал все, что было в его силах, чтобы как-то наладить госпитализацию больных. Но не было врачей, не было штатов для них.

Комиссар и начальник политотдела чуть ли не в каждом политдонесении Военному совету и Политуправлению писали об этой неотложной нужде. И вот дошла очередь. Штаты мы получили. Уездный комитет партии немедленно помог нам получить для госпиталя большой двухэтажный каменный дом у городской ратуши. Приехал и начальник госпиталя военный врач 3 ранга Заплетаев. Сергей Сергеевич Навагин и Иван Гаврилович Фролов с помощью саперов роты Г. В. Кабака за две недели перестроили дом под госпиталь.

Военным комендантом города Курессааре был назначен майор И. Г. Федоров. Мы все прочней и глубже врастали в острова Моонзунда. Появились и пожарная команда, и даже гарнизонная гауптвахта. Надо прямо сказать, что гауптвахта была и нужна и не нужна. Нужна, чтобы командный состав знал, что может подвергнуть аресту подчиненного не только по праву Дисциплинарного устава, это право у него было давно, но и есть место, где арестованный будет отбывать наказание. И в то же время арестованных не было. Все военнослужащие без всякого исключения были настолько заняты, что никому и в голову не приходило выкидывать какие-либо «фортели» и совершать «чудеса», за которые надо было бы сажать под арест. Я человек строгий и требовательный, но ни разу за все пребывание в Эстонии не арестовал ни одного подчиненного. Благополучие это не пришло само собой. Требовательность была высокой, примиренчества к недостаткам не было, не было и главного врага дисциплины — панибратства начальника с подчиненными. И в то же время была очень высокой и доходчивой политическая работа. В ней участвовали все командиры. Отделу политической пропаганды надо было только внимательно и разумно использовать время. И Лаврентий Егорович Копнов отлично справился с этой работой. У нас не было не только крупных воинских проступков, за совершение которых надо сажать на гауптвахту, но и уголовных преступлений, хотя были и прокуратура и трибунал.