Николай Рутыч - Белый фронт генерала Юденича. Биографии чинов Северо-Западной армии

Только 21 октября генерал Ярославцев смог отдать приказ о наступлении на Пулково. 1-я бригада должна была атаковать деревню Верхнее Кузьмино, а 2-я бригада, под командованием командира Талабского полка полковника Пермикина — занять станцию Александровка. Но полковник Пермикин со 2-й бригадой увлекся занятием вокзала Царского Села, что привело к разрыву фронта и позволило красному бронепоезду, поддержанному пехотой, вклиниться в расположение 2-й дивизии в районе Александровки. Не без труда генералу Ярославцеву удалось восстановить положение, занять Александровку и в то же время Царское Село, но штурм Пулкова был сорван.

Вот когда сказалось отсутствие 10 тысяч солдат и офицеров Бермондта. Бои под Пулковом 22 октября, при участии одного танка переданного англичанами полковнику Пермикину (но с русской командой), остались безрезультатными, а прорыв на фронте соседней 3-й дивизии вечером 23 октября вынудил генерала Ярославцева отступить из Царского Села и от подступов к Пулкову.

Правофланговая дивизия генерала Ветренко прорвала 10 октября позиции красных, благодаря доблести Темницкого полка полковника Данилова и вышла 12 октября к деревне Красные Горы. Но из-за непрерывных дождей дороги, ведущие к станции Преображенское (Толмачево), были размыты и эта станция на Варшавской железной дороге была занята лишь 13 октября. Казалось бы, что выйдя теперь на Варшавскую железную дорогу и на параллельное ей шоссе, дивизия могла устремиться на Сиверскую и далее на Тосно и Колпино. Но в этом направлении был послан один Темницкий полк, занявший станцию Мшинская. Пока другие полки отдыхали, 12-й Красногорский был двинут не на север, в Петроградском направлении, а на юг. Во главе с командиром дивизии генералом Ветренко он вошел в город Лугу одновременно с частями 1-й дивизии генерала Дзерожинского, которая, согласно плану командования, и должна была занять Лугу, обеспечив тем самым тыл 3-й дивизии.

Отслужив молебен в Луге, генерал Ветренко вернулся на станцию Преображенское, откуда, наконец, 15 октября двинулся в направлении Гатчины, заняв без боя станцию Сиверская.

Здесь, вечером 15 октября, генерал Родзянко отдал свой первый приказ генералу Ветренко (см. его биографию) о выделении отряда для занятия станции Тосно. Этот приказ не был выполнен генералом Ветренко, как и повторный, отданный в ночь на 16 октября — о посылке в Тосно уже целой бригады.

«Поездка» в Лугу и невыполнение приказа самонадеянным генералом Ветренко, несмотря на присутствие в штабе дивизии помощника Главнокомандующего, отнюдь не означает, что генерал Ветренко не знал или не понимал огромного значения станции Тосно на Николаевской (Октябрьской) железной дороге, через которую шли эшелоны из Москвы и с других фронтов с подкреплениями для 7-й армии. Записи в полевой книжке начальника штаба 3-й дивизии красногорца подполковника Кусакова от 19 октября совершенно определенно говорят, «...что невыполнение приказа генерала Родзянко о занятии Тосно было со стороны начальника дивизии не случайно, а вполне сознательно. Генерал Ветренко находит это лишним»{~132~}. Родзянко мог, разумеется, проверить выполнение приказа и принять соответствующие меры, тем более, что он получал правдивые доклады полковника Кусакова, но он возглавил лично вступление войск 3-й дивизии в Гатчину, а поведение Ветренко объяснял его уверенностью в том, что сопротивление противника уже сломлено.

Ночью 16 октября, когда передовые части 3-й дивизии вошли в Гатчину, Темницкий полк по недоразумению вступил в перестрелку с Семеновским полком 2-й дивизии, уже находившимся в городе. Генерал Ярославцев вспоминает свое возмущение по поводу этого непредвиденного «вторжения» 3-й дивизии в Гатчину{~133~}. Ветренко заявил на следующий день, что его части утомились, что им необходим отдых. До 19 октября 3-я стрелковая дивизия оставалась в Гатчине. Ни Родзянко, ни штаб 1-го стрелкового корпуса, прибывший в Гатчину, не приняли никаких мер, чтобы заставить Ветренко не нарушать темпа операции. Выступив, наконец, из Гатчины 19 октября, 3-я дивизия подошла к Павловску и 21 октября окончательно овладела его парком и Царской Славянкой. Усиленный батальон Волынского полка был послан генералом Ветренко в Колпино, но достиг только Усть-Ижоры в 15 километрах от Николаевской железной дороги. Здесь он натолкнулся на только что прибывший из Москвы 5-й Латышский полк, снятый с охраны Кремля. А в то же время начальник штаба Колпинской группы 7-й армии Л.Н. Ростов, находившийся в Колпино 19 октября 1919 г. записал: «В самом посаде Колпино пусто, как говорится "ни ваших ни наших", население попряталось, бродили отдельные деморализованные красноармейцы, было много пьяного деклассированного элемента»{~134~}.

Подводя итоги действиям 3-й дивизии генерала Ветренко, можно сказать, что выйдя на Варшавскую железную дорогу уже 13 октября и не встречая сколько-нибудь серьезного сопротивления на станциях Мшинская и Сиверская, а затем и в Вырице на Витебской железной дороге, она бы могла, выполняя замысел генерала Юденича, уже к вечеру 16 октября или, самое позднее, 17 октября, выйти к Тосно. А это означало, что дорога на Колпино становилась, как мы видели, открытой. От Колпина до Невской заставы и Обводного канала несколько километров. Следовательно, здесь можно было ожидать сигнала к восстанию в самом городе.

В то время как 3-я дивизия отдыхала в Гатчине, 17 октября, т.е. только на седьмой день наступления Северо-Западной армии, в Петроград прибыл председатель Реввоенсовета Л.Д. Троцкий. В тот же день, 17 октября 1919 г., в командование 7-й красной армией вступил бывший генерал-лейтенант Генерального штаба Д.Н. Надежный. Новый командующий получил 5 драгоценных дней для подготовки контрудара. В силу нарушения темпа операции войска Северо-Западной армии, за исключением 5-й Ливенской дивизии подполковника Дыдорова, вышли к предместьям Петрограда не к 16-17 октября, а лишь к 22 октября. Если генерал Ярославцев со своей 2-й дивизией вышел на подступы к Пулкову 21 октября, встретив стойкую оборону в Онтолове, то генерал Ветренко с 3-й дивизией не только не выполнил приказа, но и открыл фланг Северо-Западной армии со стороны Колпина, двинув дивизию напрямик через Павловск, где и застрял уже 22 октября.

В дни, когда под Лиговом, под Пулковом, в Царском Селе и Павловске решалась судьба сражения за Петроград, генерал Юденич, чувствуя нарастание сил противника, снова вернулся к своей идее о привлечении финской армии. 22 октября он послал телеграмму французскому генералу Этьевану, новому начальнику союзной миссии в Прибалтике, о привлечении финской армии к походу на Петроград{~135~}.

23 октября он поручил своему представителю в Финляндии генералу А.А. Гулевичу обратиться к финскому правительству с требованиями о военной поддержке, зная уже о появлении на пулковских высотах свежих войск противника, прибывших с Карельского перешейка. В тот же день генерал Гулевич встретился с представителем финского генерального штаба генералом О.К. Энкелем, бывшим русским военным атташе в Италии, выразившим надежду на участие финской армии в сражении за Петроград. Министр иностранных дел Финляндии Р. Холсти, принявший генералов Гулевича, Этьевана и советника русского посольства в Стокгольме Н.А. Бера, передал на следующий день условия для сотрудничества, повторяющие требования генерала Маннергейма в июле 1919 г. и в первую очередь признания независимости Финляндии. На этот раз С.Д. Сазонов в Париже согласился на признание «независимости», но только в день взятия Петрограда.