В. Шелудько Составитель - Леонид Брежнев

Р. Медведев, с. 306.

Впрочем, Леонид Ильич причинил-таки головную боль своим боннским хозяевам и охране Петерсберга (речь идет о визите Л. И. Брежнева в ФРГ 18–22 мая 1973 г.  — Сост.). Перед зданием отеля ему был передан подарок Брандта — небольшой западногерманский автомобиль, не помню какой марки. Внимательно осмотрев машину, Брежнев сел на место водителя, включил зажигание и неожиданно для всех, в том числе и своих собственных офицеров охраны, нажал на газ и, рванув с места, проехал в хорошем темпе пару километров по аллее, ведущей с холма вниз. Поднялась легкая паника, но Леонид Ильич быстро возвратился и, улыбаясь, похвалил автомобиль.

А. Александров-Агентов, с. 192.

Где-то в середине семидесятых, субботним вечером, в начале лета ехали мы с мужем на машине по Ленинградскому проспекту: от Химок к центру. Неподалеку от метро «Сокол» он говорит мне:

 — Какой-то чудак на иномарке хочет обойти меня не по правилам.

 — Странная машина. Без номера,  — сказал муж, дав наконец «иностранцу» возможность нарушить правила движения. Мы оба впились взглядами в пролетающий мимо нас «мерседес».

За рулем, вцепившись в него и напряженно глядя перед собой на пустое шоссе, сидел наш дорогой Леонид Ильич Брежнев. Рядом с ним никого не было, но сзади, всем корпусом наклонясь в сторону Леонида Ильича и грозя нам кулаком сидел человек, чье лицо за долгие годы примелькалось по телевизору: Владимир Медведев — личный адъютант Брежнева, а потом и Горбачева…

 — Ну, дорогой,  — сказала я, слегка тревожась,  — жди, завтра получишь наказание.

Мой хладнокровный на вид муж пожал плечами.

Тогда я радовалась, что никаких последствий это приключение не получило, а теперь жалею — были бы детали для этого повествования. Если бы нас обоих тогда не раздавила машина управления государством за вредительское поведение на шоссе. Хотя — не те уже были времена…

Л. Васильева, с. 461–462.

В какую бы страну Брежнев ни отправлялся с государственным визитом, в каждой он ожидал получить в подарок очередной автомобиль новейшей марки. Почти всегда его надежды сбывались, и у него постепенно составился личный автопарк из подаренных ему иностранных лимузинов, включая «роллс-ройс»…

В коллекции Брежнева иностранных автомобилей было достаточно для всех членов Политбюро, так что не было необходимости манипулировать с одним и тем же заезженным «роллс-ройсом». В 1972 году Никсон привез ему в Москву черный «кадиллак-седан». Именно на эту марку указал советский посол в США Анатолий Добрынин Киссинджеру в качестве желательного для Брежнева подарка. На следующий год, во время ответного визита в Америку, Брежнев получил темно-синий «линкольн-континенталь» с роскошной черной велюровой обивкой. От западногерманского канцлера Вилли Брандта, опять же по предварительному «застенчивому» намеку советского посла, Брежнев получил обошедшийся боннскому правительству в 12 тысяч долларов «Мерседес-450», который он тут же на месте и опробовал. Вскочил в машину и, игнорируя немецкие знаки, помчался на бешеной скорости к Рейну, подскочил на выбоине и покалечил машину. После этого он объявил, что ему не по вкусу серебристо-серый цвет автомобиля, который сразу же был заменен на новый, цвета голубой стали.

Для уже впавшего в детство Брежнева было горчайшим разочарованием, когда на закате его жизни новый западногерманский канцлер Гельмут Шмидт то ли из свойственной ему прижимистости (в правительстве Бранта он был министром финансов), а скорее под давлением изменившейся к холодной войне международной ситуации, вместо страстно ожидаемой и официально заказанной новейшей модели западногерманского автомобиля преподнес советскому генсеку старинное охотничье ружье.

В. Краскова, с. 438–439.

Сразу после прибытия в аэропорт моих коллег и меня повезли из «Внуково-2» не в массивный дом для гостей на Ленинских горках, а в Завидово, охотничий заповедник Политбюро, приблизительно в 90 милях от Москвы. Мы двигались в автомобильной колонне, мчавшейся со скоростью около 100 миль в час, причем автомобили шли в хвост друг другу, а машины службы безопасности въезжали и выезжали из строя колонны. Это отражало или преднамеренную психологическую войну, или же склонность к самоубийству, описывающуюся в русских романах XIX века. У американских гостей и их советских сопровождающих не было никаких шансов спастись, если бы передний автомобиль внезапно остановился.

Г. Киссинджер, с. 228.

Я сделал ему официальный подарок на память о его визите в Америку: темно-голубой «линкольн-континенталь» индивидуальной сборки. В нем была черная велюровая обивка. На приборной доске была выгравирована надпись:

«На добрую память. Самые лучшие пожелания». Брежнев — коллекционер роскошных автомобилей — не пытался скрыть своего восхищения. Он настаивал на том, чтобы немедленно опробовать подарок. Он сел за руль и с энтузиазмом подтолкнул меня на пассажирское сиденье. Глава моей личной охраны побледнел, когда увидел, что я сажусь в машину, и мы помчались по одной из узких дорог, идущих по периметру вокруг Кэмп-Дэвида. Брежнев привык беспрепятственно продвигаться по центральной полосе в Москве, и я мог только воображать, что случится, если джип секретной службы или морских пехотинцев внезапно появится из-за угла на этой дороге с односторонним движением. В одном месте был очень крутой спуск с ярким знаком и надписью: «Медленно, опасный поворот». Даже когда я ехал здесь на спортивном автомобиле, я нажимал на тормоза, для того чтобы не съехать с дороги в низ. Брежнев ехал со скоростью более 50 миль в час, когда мы приблизились к спуску. Я подался вперед и сказал: «Медленный спуск, медленный спуск», но он не обратил на это внимания. Мы достигли низины, пронзительно завизжали покрышки, когда он резко нажал на тормоза и повернул. После нашей поездки Брежнев сказал мне: «Это очень хороший автомобиль. Он хорошо идет по дороге». «Вы великолепный водитель,  — ответил я.  — Я никогда не смог бы повернуть здесь на такой скорости, с которой вы ехали». Дипломатия не всегда легкое искусство.

Р. Никсон, с. 424.

 — Я бы не хотел Никсона ни в чем уличать, но, вероятно, он забыл, что на заднем сиденье был я. К тому же Брежнев прекрасно водил машину. Я очень хорошо помню, как выкатили автомобиль и Никсон вручил Брежневу ключи. Едва освоившись с приборами и рычагами, Леонид Ильич завел автомобиль. Крутой вираж действительно был, но я уже сказал, что Брежнев отлично водил, и мы успешно миновали этот поворот. Так что ничего драматического в том эпизоде я что-то не припомню. Вот, кстати, и иллюстрация к достоверности мемуаров.