Леонид Млечин - Маркус Вольф

Тридцатого ноября 1948 года в восточной части Берлина образовали Временный демократический магистрат. Вольфа не удивило, что обер-бургомистром стал Фридрих Эберт, сын предвоенного президента страны, секретарь ЦК СЕПГ. Так появились Западный Берлин (площадь 481 квадратный километр, население 2 миллиона 146 тысяч человек) и Восточный Берлин (площадь 402 квадратных километра, население 1 миллион 189 тысяч человек).

Сталин был уверен, что Западный Берлин не выдержит блокады и его можно будет присоединить к Восточной Германии. Соединенные Штаты и Англия ограничатся дипломатическими нотами. По словам многолетнего министра иностранных дел Андрея Андреевича Громыко, Сталин решил для себя, что отступит только в том случае, если американцы решатся на настоящую войну.

А воевать было некому. В Западном Берлине, в самой горячей точке мира, под командованием генерала Клея осталась лишь бледная тень той армии, которая участвовала в разгроме нацистской Германии. Америка в рекордные сроки провела демобилизацию и ликвидировала сформированные для Второй мировой войны воинские части. Этого потребовала страна: «Верните ребят домой».

Англия и Соединенные Штаты были в растерянности. Они не хотели воевать из-за Западного Берлина. Но понимали, каковы ставки. «Если Берлин будет оставлен, — писал тогда один американский журналист, — завтра половина населения Европы вступит в коммунистическую партию».

Власти города повторяли:

— Западный Берлин никогда не станет коммунистическим!

Обер-бургомистр Западного Берлина социал-демократ Эрнст Ройтер говорил на митинге:

— Всеми средствами мы будем сопротивляться притязанию на власть тех, кто хочет сделать нас рабами одной партии. В таком рабстве мы жили в рейхе Адольфа Гитлера. С нас хватит. Мы не желаем его возрождения… Сегодня весь мир знает, что именно здесь бьется сердце новой германской демократии… Свобода — смысл всей нашей жизни.

Ройтер обратился к миру:

— Народы мира! Народы Америки, Англии, Франции, Италии! Посмотрите на наш город, и вы поймете, что не можете бросить на произвол судьбы наш город и его жителей. Не имеете права бросить нас на произвол судьбы!

В Вашингтоне в те дни было жарко и влажно. Президент Гарри Трумэн нервничал, чувствовал себя усталым. Ему не нравилось выражение «холодная война». Он предпочитал иное выражение — «война нервов». Газеты были полны слухами о грядущей войне. Генерал Люциус Клей намеревался танками проложить дорогу в Западный Берлин. Клей был человеком с бешеным темпераментом. Как выразился его приятель:

— Он отличный парень, когда расслабится. Проблема в том, что он никогда не расслабляется.

Трумэн сказал «нет» — это уже почти настоящая война. Но подчеркнул:

— Мы остаемся в Берлине.

Генералы-летчики Хэп Арнольд и Кертис Лемей вспомнили, как во время Второй мировой войны они по воздуху через Гималаи доставляли грузы в сражавшийся с японцами Китай. Воздушный мост показался Трумэну идеальным решением. Полеты Сталин запретить не сможет. Сбивать американские самолеты рискнет только в том случае, если хочет настоящей войны.

— Русские хотят войны? — задал вопрос Трумэн.

— Не думаю, — ответил генерал Клей.

Через два дня после начала блокады в Западном Берлине приземлились первые самолеты с продовольствием.

Люциус Клей — вспыльчивый и несдержанный, но деятельный и волевой — организовал воздушный мост и переправлял всё необходимое Западному Берлину военной авиацией. Трумэн первоначально разрешил доставлять в Берлин ежедневно около четырех тысяч тонн продуктов, горючего и промышленного сырья. К зиме это количество возросло до 12 тысяч тонн в день. Кормили два миллиона человек и снабжали их углем, чтобы можно было отапливать жилые дома, больницы и школы. Западные берлинцы получали маленькие пайки. Но никто в городе от голода не умер. Электричество давали несколько часов в день, и хозяйки вставали среди ночи, чтобы на электроплитке сварить что-нибудь на завтра. Трамваи, троллейбусы и поезда метро ходили с большими интервалами и только с шести утра до шести вечера.

Зима была очень холодной. Городские власти взяли на себя — вместе с союзниками — организацию лагеря для молодежи, где прилично кормили. Это был праздник для берлинских подростков.

Американские транспортные самолеты взлетали с аэродрома в Висбадене и садились на аэродроме Темпельхоф в Западном Берлине. Инициативу американцев поддержали англичане и французы. Открыли аэродром Тегель во французской зоне Берлина и аэродром Гатов в английской. Самолеты садились каждые четыре минуты.

Думали, что воздушный мост понадобится на неделю-другую. А он действовал 322 дня — 11 месяцев. Воздушный мост обошелся очень дорого, но явился одной из наиболее смелых и оригинальных акций в холодной войне. На него потребовалось не меньше средств, чем на какую-нибудь локальную войну с применением обычного оружия, однако обошлось без кровопролития. Погибли только несколько летчиков в результате авиакатастроф. Берлинцы были поражены тем, что союзники, для которых немцы еще недавно были врагами, рисковали ради них жизнью.

Американцы сомневались в том, что с помощью воздушного моста они добьются успеха, и эта неуверенность вдохновляла Сталина. Он решил продлить блокаду Берлина в надежде, что Запад не выдержит. Но он недооценил берлинцев и американцев. Напрасно он считал их слюнтяями, которым не хватит мужества, решительности и готовности терпеть лишения. У самого Сталина не выдержали нервы, и он отказался от идеи блокады. 12 мая 1949 года первый грузовик из западной части Германии смог въехать в Западный Берлин. Блокада закончилась.

В Вашингтоне заместитель госсекретаря Дин Ачесон и будущий посол в СССР Чарлз Болен откупорили по этому поводу бутылку шампанского. Многое за эти месяцы переменилось в Западной Европе и Северной Америке. Раньше понятие «мы» для Запада включало и русских. Теперь вместо русских в понятие «мы» вошли немцы.

Даже в момент блокады тысячи восточных берлинцев бежали в западную часть города. Руководство СЕПГ запретило распространять на своей территории западноберлинские и западногерманские газеты и журналы. Но симпатий не приобрело. Весной 1948 года советские товарищи докладывали члену политбюро Андрею Жданову о настроениях восточных немцев: «Морально-политическое состояние населения зоны внушает серьезную тревогу. СЕПГ не является решающей политической силой зоны. Значительная часть населения зоны идет за буржуазными партиями. Влияние СЕПГ не возрастает, а падает».

Немалую часть вины московские проверяющие возложили на Советскую военную администрацию, которая «проводит политику хозяйственного удушения мелкой и средней буржуазии; это создает у мелкой и средней буржуазии настроение неуверенности и растерянности, толкает ее в объятия реакции». Офицеры СВАГ «грубо вмешиваются в дела буржуазных партий, проводят один „дворцовый переворот“ за другим».