Михаил Скрынников - ВДВ. С неба — в бой

Ознакомительный фрагмент

В дивизии говорили, мол, дивизионная разведрота — трамплин для карьерного роста офицеров. И мы с Николаем убедились в этом. После успешной сдачи инспекторской проверки многие офицеры получили повышение по службе. Чередник стал заместителем командира роты, а Краснопевцев начальником штаба медико-санитарного батальона дивизии.

Однажды вечером в канцелярии роты готовим конспекты для проведения занятий на следующий день. Как всегда, рабочая обстановка, в это время заходит Чередник: «Народ, от нас Петряков уходит командиром батальона в ошский полк, а командиром роты назначен кто-то из чирчикского полка». Не успели обсудить услышанное, пришел сам Петряков и сразу сообразил, о чем речь идет. «Ну и быстро же местное радио новость сообщило». — «Так ведь под боком штаба дивизии служим и новости первыми узнаем», — ответил ему Чередник. «Три дня всего дали, чтобы сдать дела и ротное хозяйство, — продолжил начатый разговор ротный. — Приказано в Оше второй парашютно-десантный батальон принять. А там скоро полковое учение, ох и тяжело мне будет», — посетовал Петряков. Через пару дней появился новый командир роты по фамилии Пидник. Нам, молодежи, было не до них, у нас любимый личный состав и занятия с утра до обеда, да все в поле на жаре. Через два дня в гости пожаловал начальник штаба дивизии. Перед его приходом был небольшой шухер. Офицеры проверили внутренний порядок в своих подразделениях, хотя начальник такого ранга не часто заходит к подчиненным. Правда, полковник Добровольский нас баловал своим посещением. Он действительно посетил роту, но совсем по другому поводу. Старого ротного проводить на повышение, а нового представить личному составу. Коллектив пожелал Петрякову счастливой дороги, дружно хлопал в ладоши, даже прошли торжественным маршем перед командирами. И далее в поле продолжать грызть гранит науки. Только в поле солдат учится побеждать в бою. Еще через несколько дней узнаем, что старшина роты уходит куда-то на склад. Кандидат на. должность старшины уже давно был на примете, но ротному чем-то не нравился. Все-таки офицеры убедили Пидника, а вернее, его заместители назначить старшиной роты сержанта Волкова. Честный, бескомпромиссный, добропорядочный, он быстро завоевал авторитет среди личного состава и стал лидером. Как старшина, он заботу проявлял не только о солдатах, но и о нас, холостяках, тоже. Каждую субботу лично приходил в наш дом и менял постельное белье. Мы ему не один раз говорили: «Старшина, приготовь, а мы уж и сами за собой поухаживаем». Тем не менее он продолжал все делать сам. Одним словом, он был настоящим старшиной, жаль, что не остался на сверхсрочную службу. В его обязанности входило и обеспечение учебно-материальной базы занятий, в том числе и полевых. Занятия проходили в основном до обеда, а иногда и в ночное время. Надо отдать ему должное, он успешно управлялся со всеми обязанностями. Каким бы ни был напряженным процесс боевой подготовки, было место и отдыху.

Как-то мы бродили по вечернему городу и уже шли по направлению к своему дому. Около военного городка встретили двух девушек-блондинок. Познакомились. Одну звали Леной, другую Валентиной. Знакомство было мимолетным, но Лену проводили до дому. Одной девушке в позднее время по Фергане ходить рискованно, даже если она живет в центре, а Валентина жила в военном городке. Проводили девушек, распрощались и разошлись, как в море корабли. В то время в Фергане в стадии завершения строительства находился ЦУМ. Городские власти, как это было модно в то время, старались стройку закончить к ноябрьским праздникам, отрапортовать в Ташкент, поэтому требовали от строителей невозможного. До праздников оставалось всего ничего, и руководство города, чувствуя, что своевременный рапорт может быть сорван, через горком партии обратилось за помощью к военным. Военным, как низкоквалифицированным рабочим, доверили убирать территорию и вывозить строительный мусор. Офицеры выполняли роль пастухов.

Общими усилиями магазин все же к празднику строители сдали. Городские и партийные власти бодро отрапортовали наверх в Ташкент самому главному партийному боссу Рашидову, что объект сдан и функционирует. Одновременно за неделю до праздников гарнизон стал готовиться к параду. Несмотря на свою занятость, дивизионная разведрота находила время для занятий по строевой подготовке. На всех строевых смотрах разведчики были всегда в поле зрения высоких начальников. Они это доверие завоевали высокими показателями в боевой подготовке. И это их обязывало держать планку на высоте. Накануне праздника вечером начальник гарнизона провел генеральную репетицию в городе около обкома партии по подготовке к параду. После тренировки мы допоздна готовили свою парадную форму, чтобы не дать повод начальнику сделать нам замечание.

Утром седьмого ноября за несколько минут до начала парада войска ферганского гарнизона прибыли к месту построения для прохождения торжественным маршем. Командиры еще раз наметанным глазом осмотрели подчиненных. Зазвучали фанфары. Послышалась речь местного партийного руководителя. Затем раздалась команда: «Смирно! Шагом марш!» Под музыку колонна военных торжественным маршем прошла мимо импровизированной трибуны. Любопытствующих было очень много, улицы заполнены народом до отказа. За нами шли колонны трудящихся и громко отвечали на приветствия, которые раздавались с репродукторов. Это был действительно праздник всех трудящихся. Сейчас таких торжеств, шествий нет. Я всегда считал, что праздники только для трудящихся масс, а для военных — это сплошная головная боль и суета. Прохождению торжественным маршем предшествуют тренировки, а после парада офицеры остаются ответственными в подразделениях. Тем не менее и нам, разведчикам, немного удалось погулять, пошататься по городу — и снова по графику дежурств в казарму к солдатам.

Праздничные дни прошли быстро, начались рабочие будни боевой подготовки. С утра до обеда занятия и занятия. Этот процесс происходил автоматически. Плюс ко всему мы, лейтенанты, часто оставались ответственными в подразделении. Не потому что были молодые и холостые. К этому нас подталкивало безденежье, и мы добровольно подменяли женатых офицеров. К сожалению, мы еще не научились правильно распоряжаться деньгами, они у нас быстро заканчивались, по крайней мере у меня. В солдатской столовой всегда накрывали стол для дежурных и ответственных по подразделению. Правда, нас старшина приглашал вместе с ротой в столовую, но это на халяву, а когда ты ответственный, это уже совсем другое дело. Позднее в столовой военторга покупали талоны на питание, но и это не помогало. В субботу уговаривали буфетчицу принять обратно несколько талонов, а выдать наличными. Хотелось, когда выдавалось свободное время, сходить в кино, съесть мороженое. Мы были еще очень молоды, всего лишь взрослые дети, нам хотелось чего-то вкусненького, поэтому в столовой женщины шли навстречу. Ведь у многих из них сыновья тоже где-то служили. Денежным подспорьем для нас были парашютные прыжки, за них платили деньги, часто удавалось совершить и по два прыжка. По тем временам для лейтенанта это был неплохой денежный довесок. Я лейтенантом получал сто сорок рублей, и без должного жизненного опыта трудно холостяку их растянуть от получки до получки. Как-то утром в ожидании, пока солдаты построятся около дневального, увидел написанное красными чернилами объявление: «Завтра состоится отчетно-выборное комсомольское собрание роты». На следующий день комсомольцы единогласно избирают меня своим вожаком. Для офицера-политработника такое доверие солдат большой плюс, а мне, командиру взвода разведки, лишняя головная боль. Необходимо ежемесячно готовить собрание, вести протокол. Собирать членские взносы у комсомольцев и своевременно их сдавать в финансовую часть. Если действительно вести общественную работу, то времени она отнимает достаточно много. Плохо работать нельзя. Разведчики на виду у штаба дивизии. А есть еще и любимый личный состав, с которым надо ежедневно проводить занятия, а чтобы провести занятие, надо подготовить конспект. Не дай бог, во время проверки у командира взвода не будет по теме конспекта. На совещаниях склонять будут. И сразу вспоминаешь конспекты, которые мы по глупости жгли на костре в училище. Секретарем комсомольской организации роты я трудился около двух лет.