Алевтина Рассказова - Корейская гейша. История Екатерины Бэйли

Прошло уже двадцать минут, но так ничего и не произошло.

– Миранда, ты сегодня, случайно, не пила? – с подозрением посмотрела на нее Лейла.

– Да че я там выпила? Пять бутылок пива всего-то! – возмутилась она.

– Так, понятно. Иди отседа. Танька, давай ты! – распорядилась она.

Танька долго не сопротивлялась и присела рядом.

И снова послышалось «приди к нам» и прочее. На сей раз слишком долго упрашивать «духа» не пришлось. Неожиданно, тарелка сдвинулась.

Я почувствовала, как лицо у меня непроизвольно вытянулось, но вскоре засомневалась:

– Танька, это ты двигаешь? – прошептала я.

– Нет! – так же – шепотом – ответила моя позеленевшая от страха подруга.

– Ты здесь? Поздоровайся с нами, – продолжала тем временем Лейла.

Тарелка медленно поползла в сторону надписи «Здравствуйте», затем вернулась обратно – к гробику.

– Как тебя зовут? – продолжила она все тем же замогильным голосом.

Тарелка с нарисованной на ней стрелкой поплыла к алфавиту: «Ч», «И», «Х», «Е».

– Очень приятно, Чихе, – почтительно поздоровалась с «духом» наша «гадалка».

Она задала еще некоторые вопросы о Чихе: откуда она, сколько лет, хорошо ли ей там, где она сейчас и лишь после этого обратилась к нам:

– Кто хочет вопросы задать? – спросила она шепотом.

Все молчали.

– Ладно, тогда я. Чихе, скажи мне, когда я выйду замуж?

Тарелка задвигалась в сторону цифр: «2», «4».

– У меня будут дети? Если да, то сколько?

– «3»

Мы захихикали:

– Ни фига ты, Лейла, плодовитая!

– Кончайте ржать! – шикнула она на нас.

– А ты не ори! – так же шепотом огрызнулась Танька.

Лейла тут же заулыбалась, – интересно, как это можно: шепотом, и орать?

– У меня есть скрытые таланты?

– «Да». «Царица».

Мы от такого ответа просто покатились со смеху.

Убедившись, что мы наконец-то успокоились, Лейла все-таки уточнила:

– Ты шутишь?

– «Да».

Следующий вопрос задавала уже Таня:

– А какие у меня скрытые таланты? Если есть, конечно.

– «Художница»

Я приподняла бровь, – «Однако!». Таня и в самом деле довольно неплохо рисовала.

Когда я, наконец, «созрела» и заменила у тарелки Таню, то тоже решила спросить о своем скрытом таланте. Скажу прямо, в моем случае Чихе оказалась большой шутницей:

– «Вязальщица», – ответила она.

Я обиделась. Понимаю, что глупо обижаться на какую-то дурацкую тарелку, но все же…

– А как будут звать моего мужа?

– «Вася»

Этим ответом она меня доконала. Я поняла, что на мои вопросы отвечать серьезно никто не собирается, и стала спрашивать обо всем подряд, вплоть до того, чем ее «там» сейчас кормят, лишь бы хоть как-то убить время.

Мы изрядно веселились болтливостью Чихе, но вдруг, тарелка сама по себе дернулась и резко стала указывать стрелкой на буквы. «Больно. Отпустите».

Мы быстренько попрощались и перевернули тарелку, как сказала нам Лейла. В шоке, разглядывая друг друга, мы пытались понять причину столь резкого ухода.

Тут кто-то заметил, что начинает светать. Надо же, мы и не заметили, как наступило утро.

От сидения на полу с вытянутой рукой все тело ныло. Мы устало распрощались и побрели со Светкой домой.

– Не, жутковато, конечно, но интересно.

– Угу, – согласилась я, – надо будет как-нибудь еще раз попробовать. Хочу понять, как это работает.

Многое тогда для меня осталось непонятным, но вот в том, что никто из девчонок тарелку не двигал, я абсолютно не сомневалась.

Мы потом часто еще так «гадали». И хотя со временем все поняли, что будущее свое от «духов» мы так и не узнаем, коротать одинокие ночи в их компании было куда как интереснее.

Наступила пятница, военную базу открыли.

Мы все уже соскучились по американцам и с нетерпением ждали их появления в клубах. Мне же еще были интересны и результаты смотрин: понравился ли Тане Чарли и наоборот.

Первым в «Стерео» пришел Брук, и мы оба начали получать удовольствие от очередной завязавшейся беседы: он рассказывал мне об Италии. Эта страна была его любимым коньком, и о ней он мог говорить часами.

Краем глаза я отметила, что в клубе появился Санни с каким-то долговязым парнишкой, но виду, что заметила его, не подала.

Еще около часа я слушала рассказы о чудесном итальянском вине, о пасте, о том, как прекрасен Рим и прочее, прочее, прочее…

Когда Брук, наконец, ушел, я смогла подойти к Санни и его спутнику:

– Привет, – по-русски сказала я. Слова «привет», «пока» и «красивая» знали все американцы.

– Привет. Это Чарлитто, или просто Чарли, – представил своего друга Санни.

– Очень приятно. Ну и как, в «Ориенталь» ходили? – с хитрецой во взгляде, заговорщически поинтересовалась я.

– Да. Договорились с Таней на завтра, в два часа на остановке. Ты же придешь?

– Да, конечно.

Я расспросила их про учения: чем они занимались и трудно ли это.

Оказалось, что учения – это импровизированная война. По двенадцать часов в день они работали. Периодически завывала сирена, им приходилось надевать противогазы и притворяться ранеными, убитыми, ну и так далее.

Санни не повезло: его почти сразу «убили». Я очень смеялась, когда он рассказал, что отказался идти пешком в госпиталь, куда полагалось топать всем убитым, объяснив это тем, что он, все-таки, убит, и потому идти уже никуда не может. Сослуживцы оценили находчивость «трупа» и сами отвезли его в госпиталь на джипе.

Санни смешил меня рассказами об учениях, а Чарли добавлял иногда что-то и от себя.

В целом, Чарли мне понравился: скромный, интересный молодой человек, и тоже с чувством юмора. Я подумала, что завтра у нас с Танькой должно получиться неплохое свидание.

Парни пробыли в «Стерео» около двух часов и ушли.

Я подошла к другому своему знакомому и продолжила работу. Через несколько минут дверь отворилась, и вошли Джейсон с Кларком. Мое сердце остановилось ровно на секунду, и… спокойно забилось дальше.

А я с облегчением поняла: «переболела». И улыбнулась самой себе одобрительно. У меня не осталось к нему ни злости, ни ненависти, ни любви, ни притяжения. Мое сердце наконец-то избавилось от всего того, что я когда-то испытывала к нему.

Признаться честно, я очень боялась увидеть Джейсона снова. Я не знала, как отреагирую, боялась, что прощу его, если он вдруг об этом попросит. Но – нет. Мое сердце замерло лишь на одну секунду, просто чтобы дать знак: все прошло, страница перевернута и закрыта.

Я нашла взглядом Свету: она смотрела то на меня, то на Джейсона широко распахнутыми глазами, и в ее взгляде читалось немое: «Ты как?». Я весело ей подмигнула и продолжила разговор со своим собеседником. Минут через пятнадцать я освободилась.