Иван Федюнинский - На Востоке

Японское командование преследовало решительные цели. Как нам стало потом известно, противник предполагал окружить и уничтожить советско-монгольские войска, действующие на восточном берегу реки Халхин-Гол. Для осуществления этого плана была создана ударная группа под командованием генерал-майора Кобаяси, которая имела задачу сосредоточиться в районе к югу от озера Яньху и в ночь на 3 июля перейти в наступление в направлении горы Баин-Цаган. Переправившись через Халхин-Гол у этой горы, группа Кобаяси должна была нанести удар с северо-востока на юг, чтобы отрезать пути отхода нашим частям на запад.

Фланг этой группировки обеспечивал пехотный полк, действующий на автомашинах.

Группа Кобаяси имела в своем составе три пехотных полка, усиленных артиллерией, и инженерный полк.

Вторая группа, в первоначальную задачу которой входило обеспечение флангового марша и сосредоточение ударных частей, должна была 3 июля перейти в решительное наступление, охватывая фланги советско-монгольских войск на восточном берегу Халхин-Гола. Командование его было возложено на генерал-лейтенанта Ясуоку, который имел в своем распоряжении до двух пехотных полков, два танковых полка и кавалерийскую дивизию.

Позаботились японцы и о резерве, в котором находились кавалерийский полк, пехотный батальон и артиллерийская батарея.

В целом же задуманную наступательную операцию японское командование планировало завершить к середине июля, с тем чтобы в течение лета выполнить поставленные задачи и закончить военные действия на территории Монгольской Народной Республики.

Японцы не сомневались в успехе. Командир 23-й пехотной дивизии японских войск генерал Камацубара в приказе от 30 июня, захваченном впоследствии нами, так и писал: Дивизии главными силами переправиться через реку Халхин-Гол, захватить войска противника и уничтожить их. Далее он с хвастливой уверенностью заявлял, что движется с основными силами на гору Баин-Цаган, где будет находиться после ее взятия.

Для того чтобы лучше запечатлеть и распропагандировать свой триумф, японцы пригласили в район боевых действий иностранных корреспондентов и военных атташе, в том числе и военных атташе гитлеровской Германии и фашистской Италии.

Как видим, план наступления был продуман до мельчайших подробностей и деталей. Причем не только продуман, но и в достаточной степени обеспечен силами и средствами. Так что же все-таки помешало японцам осуществить его? Вот на этом-то мне и хочется остановиться более подробно.

Нужно сказать, что итоги майских боев были проанализированы нашим командованием со всей тщательностью.

Разумеется, было отмечено, что действия наших частей и подразделений отличались мужеством, отвагой и героизмом, командиры показали высокое воинское мастерство, тактическую эрудицию. Но наряду с этим нельзя было обойти и недостатки в управлении боем и ведении разведки, на анализе которых было сосредоточено особое внимание.

Да, действительно, не все было достаточно продумано в период проведения майской операции. Боевые порядки войск, выдвинутых на восточный берег реки Халхин-Гол, оказались растянутыми в тонкую цепочку на фронте 20 километров, а резервы удалены от района боевых действий на расстояние 125 километров, что лишало их возможности быстро оказать помощь войскам, прикрывавшим границу.

Были допущены ошибки и в построении боевых порядков. К примеру, монгольские кавалерийские части разместили в центре боевого порядка между советскими стрелковыми подразделениями, а это не давало им полностью использовать свои боевые возможности, вести разведку и лишало наши войска надежного, маневренного прикрытия на флангах. Необеспеченность флангов и отсутствие разведки позволяли японцам совершать маневры и обходить боевые порядки наших войск.

Опыт боев показал также, что сил для отпора врагу у восточной границы Монгольской Народной Республики явно недостаточно. Поэтому в течение июня в район Тамсаг-Булака были переброшены 11-я танковая бригада, 7, 8 и 9-я мотоброневые бригады, 36-я мотострелковая дивизия (без одного полка), тяжелый артиллерийский дивизион, свыше 100 истребителей, а также передислоцировалась 8-я кавалерийская дивизия монгольской Народно-революционной армии{21}.

Командование советско-монгольских войск, сделав необходимые выводы из майских боев, организовало прочную оборону по важнейшему рубежу - в 5 - 6 километрах восточнее реки Халхин-Гол. Правый фланг обороны проходил через гряду песчаных высот и упирался в реку Халхин-Гол. Левый фланг проходил по высоте, которая позже получила имя Ремизова, пересекая ее северные скаты, и тянулся от реки Халхин-Гол в 3 - 4 километрах южнее горы Баин-Цаган. Гора Баин-Цаган и близлежащий район развалин прикрывались подразделениями монгольской кавалерийской дивизии.

Учитывая, что японцы имеют перевес сил, наше командование приняло решение, прочно удерживая плацдарм на восточном берегу Халхин-Гола, измотать противника в оборонительном бою, нанести ему значительный урон, а затем сокрушить сильными контратаками из глубины.

О замысле этом я, разумеется, узнал позже, но участвовать в его исполнении пришлось активно. В ночь на 2 июля 24-й мотострелковый полк был поднят по боевой тревоге и получил задачу ускоренным маршем следовать в район озер - 25 - 30 километров западнее горы Хамар-Даба. Туда же перебрасывается весь подвижной резерв (в состав которого и входил наш полк). Таким образом, вместе с нами в новый район дислокации прибыли 11-я танковая и 7-я мотоброневая бригады.

Это сразу облегчило положение наших войск, занимавших позиции в районе горы Баин-Цаган, ибо здесь японцы успели сосредоточить более 10 тыс. штыков, а нам удалось лишь более тысячи. У японцев было около 100 орудий и до 60 орудий ПТО. В наших же войсках было немногим более 50 орудий, включая и те, что находились на восточном берегу реки Халхин-Гол.

Понятно, что переброска в этот район резерва приобретала важное значение. Марш проходил в высоком темпе. Движение нашего полка осуществлялось четырьмя колоннами, с воздуха нас прикрывал авиационный полк под командованием Героя Советского Союза майора Г. П. Кравченко. В небе не раз появлялись японские самолеты. Они пытались атаковать наши подразделения, но советские летчики смело вступали в бой и заставляли врага отказаться от своих замыслов.

Запомнился мне такой эпизод.

Одному японскому самолету удалось прорваться через заслон наших истребителей, и он зашел для атаки колонны полка. Однако тут же к нему устремился наш истребитель. Воздушный бой разгорелся прямо над нашими головами. Самолеты выписывали фигуры высшего пилотажа, а мы о замиранием сердца следили за нашей краснозвездной машиной, болея за летчика.