Александра Давид-Неэль - Зачарованные тайной

Между тем граф де Ларманди продолжал:

— Она же актриса... ей следовало бы понимать... Как мы выйдем из положения?.. Сар в отчаянии!..

Я так и не узнала, как он вышел из положения, поскольку весьма нерегулярно бывала в этом странном обществе псевдооккультистов и редко посещала их собрания. Духовность в моем понимании не имела ничего общего с шутовской саморекламой, которой они занимались.

Однако через несколько дней после моей встречи с графом де Ларманди мать сара, милейшая женщина, которую он окрестил «вдовствующей дамой Пеладан», напомнила мне о проблеме с актрисой, не желавшей играть на сцене в обнаженном виде.

В тот день я столкнулась с этой особой, выходя из магазина «Бон Марше», и мы пошли дальше вместе.

— Невероятно! — сокрушалась дама. — Актриса!.. Не желает выходить на сцену голой!.. Но разве для них это не вполне естественно... разве им это непривычно... Сар в ярости... Из-за нее пьеса провалится... — Она продолжала в том же духе и затем внезапно спросила: — Знаете ли вы, что один индийский раджа решил послать ему корабль, доверху груженный бочками с золотом? Он (речь шла о саре) отказался. Куда бы он дел все эти бочки с золотом?..

Акцент дамы делал весь этот чудовищный вздор неимоверно смешным. У нее было очень звонкое произношение, все слоги — выпуклые, пляшущие, и каждый звук слышен. А смачный выговор жителей Арля и Авиньона придавал непререкаемую уверенность речам живописной госпожи Пеладан, снискавшей титул вдовствующей дамы по милости своего сына Жозефена, ставшего Меродахом и сором.

«Куда бы он дел все эти бочки с золотом?..»

Я составила более верное представление о проблеме, упомянутой госпожой Пеладан, когда она привела меня в жилище своего сына.

Редкие счастливцы, как мне кажется, удостаивались чести заглянуть в комнату в доме № 2 на улице Коммай.

— Я поднимусь к нему, его нет дома. Зайдите-ка со мной на минутку, — предложила мне вдовствующая дама.

Я не стала отказываться от неожиданного приглашения. Оригинальное и великолепное, только таким могло быть обиталище уже достигшего славы чародея, который рассуждал лишь о герцогах и маркизах и принимал у себя принцесс с закрытыми вуалью лицами, приходивших к нему за советом. Тем более что у меня в памяти были живы роскошные описания апартаментов из романов Пеладана.

Переступив порог дома, надо было войти в дверь налево по коридору (прихожая отсутствовала), и вы сразу попадали в маленькую комнатку с одним-единственным окном.

Потертый, очень грязный ковер, усеянный бесчисленными окурками, письменный стол со стулом у окна, заваленный бумагами, еще два-три стула в других местах. В углу — ширма, и за ней, прямо на ковре, два-три смятых одеяла: ложе сора.

Вот и вся обстановка. Я оторопела. Славная госпожа Пеладан, не отдававшая себе отчета в том, какую оплошность она совершила, явив мне это зрелище обратной стороны парадной жизни литературного мэтра, Великого магистра возрожденного ордена тамплиеров и рыцарей Грааля, продолжала щебетать о раджах и султанах, собиравшихся отказаться от своих царств в пользу ее сына.

Я поспешно ретировалась, опасаясь, как бы Пеладан не вернулся и, увидев, что посторонняя проникла в тайну его жилища, не обратил свой гнев на наивную «вдовствующую даму».

Когда я уходила, еще не оправившись от изумления, меня осенила странная мысль: где же Пеладан моется?.. В убогой комнате, которую я видела, не было ни умывальника, ни таза, ни кувшина с водой, а также ни одной двери, за которой могла таиться ванная... Как же сар моется?..

После комедии — трагедия. Прошли годы; я узнала, что Пеладан банальным образом венчался в церкви Сен-Филипп-дю-Руль с некоей богатой вдовой, матерью уже взрослого сына и двоюродной сестрой графа де Ларманди. Мне говорили, что новобрачная надела по случаю бракосочетания черную бархатную придворную мантию с розовой атласной подкладкой, шлейф которой нес ее сын.

Затем я уехала на Восток. Когда вернулась, жена Пеладана уже развелась с ним. Граф де Ларманди рассказал мне, что это он посоветовал своей кузине выйти замуж за сара, и вскоре она в том раскаялась. Он оказался деспотичным, корыстным человеком, а его причуды граничили с безумием.

Так, иногда он неожиданно говорил жене за столом:

«Сперва попробуйте это вино, сударыня, оно отравлено».

Эти мелодраматические замашки вкупе с вышеупомянутыми претензиями вывели даму из терпения, произошел развод; вместе с женой уплыли деньги, обеспечивавшие сару безмятежную жизнь.

У него остались только перо и бесспорный писательский талант. Удалось ли ему распорядиться этим как следует?..

В последний раз я видела Пеладана в редакции «Меркюр де Франс». Это был день Рашильды[55]*, очень известного автора, жены издателя журнала — Валетта. Я участвовала в беседе в гостиной, где собрались дамы, в то время как мужчины курили в кабинете Валетта.

Последний, которому было известно, что я знакома с саром, подошел ко мне.

— Пеладан здесь, — сказал он. — Не желаете ли с ним встретиться?

Из проема двери, ведущей в кабинет, я увидела Пеладана, стоящего в кругу других гостей.

Ни взъерошенной шевелюры, ни бороды, подстриженной, как у магов на ассирийских стелах... — ничего от прежнего Меродаха и сара, Великого магистра розенкрейцеров-тамплиеров и рыцарей Грааля. Передо мной был всего-навсего господин Жозефен Пеладан.

Пеладан умер в пригороде Парижа Нейи-сюр-Сен 27 июня 1918 года в возрасте шестидесяти лет.

VI

На склоне лет великий китайский мудрец Лао-цзы[56]* покинул место затворничества, где жил долгие годы, предаваясь созерцанию, и один направился к западной границе. Он никому не рассказывал о цели своего путешествия. Воин последнего поста на границе Китая видел, как мудрец удалился в пески Гоби, и никто о нем больше ничего не слышал.

Даже почти легендарные риши[57]* мечтали на склоне лет о том, чтобы индусы покидали свои жилища на равнинах и уходили в девственные гималайские леса, дабы установить таинственную связь с божествами этих высокогорных мест или вступить с ними в еще более загадочное общение, неведомое простым смертным.

Путешественники, разыскивающие призрачные райские земли, испокон веков шли по стопам этих древних странников. Таких людей можно встретить и в наши дни: они бредут через леса или пустыни Центральной Азии и умирают от истощения в пути, так и не узрев своей цели. Если же порой эти несчастные и добираются до нее, то им не удается утолить духовный голод, и они возобновляют свои бесплодные скитания, гоняясь за миражами.