Ким Сен - В водовороте века. Мемуары. Том 2

— Как рад встретить тебя, Сон Чжу! В Гирине, и не евши целый день, чувствую себя сытым.

Таким вот полным страсти был характер Ким Хека, и слова его были живыми и энергичными.

К несчастью, у меня с собой не было денег. И я повел их в гостиницу «Саньфон», где могли нас радушно принять и без денег. Хозяева гостиницы были очень добрые, у них продавали вкусное куксу. Я попросил мамашу гостиницы войти в наше положение, и она принесла нам шесть мисок куксу, чтобы каждому пришлось по две.

Ким Хек провел у нас в общежитии целые три ночи за жаркими разговорами, а на четвертый день он уехал в Синьаньтунь к Чха Гван Су, чтобы ознакомиться с положением дел в Гирине и его окрестностях.

С первой же встречи я убедился, что он действительно пламенный энтузиаст. Если Чха Гван Су веселый и беспокойный то Ким Хек — огонь. В обычное время он тихий, прилично ведущий себя, как женщина, что ли, а как вспыхнет, так весь дышит огнем и жаром, как кипящий котел. Он, как и Чха Гван Су, был удачливым скитальцем, который, проходя огонь и воду, колесил по трем странам Востока, но из таких скитальцев он, видать, был человек чистой души. Из разговоров было видно, что у него широк кругозор и высок теоретический уровень. Он был большой знаток литературы и искусства.

Мы не раз обменивались мнениями о назначении литературы и искусства. Всякий раз он утверждал, что литература и искусство должны быть одой о человеке. Позже, несколько дней находясь под влиянием «гиринского веяния», он развил свои взгляды и заявил, что литература и искусство должны стать гимном революции. Воззрение на литературу у него было весьма прогрессивное. Учитывая такие его положительные черты, мы давали ему больше всего задания, связанные с культурно-просветительной работой среди масс. Именно поэтому ему часто приходилось руководить работой художественной агитбригады.

Он писал отличные стихи, и его наши товарищи называли «Эженом Потье»[9]. Были товарищи, которые называли его «Гейне». Ким Хек ценил Гейне и Потье выше других поэтов. А из поэтов нашей страны он больше всего любил Ли Сан Хва[10].

К любимым им относились в основном стихи революционные, возвышенные, но, как ни странно, из прозы он любил произведения Ра До Хяна[11], пронизанные эмоциональным колоритом, больше, чем произведения Чвэ Со Хэ[12], отличающиеся высоким пафосом.

Такой вкус Ким Хека заставлял нас задуматься: как чудно устроено все сущее во вселенной! Сколько в нашей жизни встречается таких случаев, когда гармонически сливаются совершенно противоречивые вещи! Чха Гван Су аллегорически изображал такие явления как «слияние катода и анода». Если взять, к примеру, Ким Хека, говорил он, гармоническое слияние катода и анода приводило его к своеобразной литературной индивидуальности.

Ведя трудную, сложную революционную работу, Ким Хек в то же время, улучив момент, писал много замечательных стихов. Гиринские ученицы, состоявшие в нашей революционной организации, охотно выучивали его стихи, записав их в свои блокноты.

Ким Хек сочинял стихи не так, как другие, которые перечеркивали написанное на бумаге и начинали писать все заново, а он все от строки до строки обрабатывал в уме, а когда считал ненужной дальнейшую обработку, тогда, ударив кулаком по столу, брался за перо — и пошла потеха.

Зная, что при каждом ударе по столу зарождаются у него новые стихи, мы с радостью восклицали: «Ким Хек отложил еще одно яйцо!» Завершение им работы над рукописью было для нас всеобщим событием.

У Ким Хека была любимая девушка-красавица, комсомолка по имени Сын Со Ок, стройная, с миловидным лицом. Она была такая дерзкая и сильная духом, ради справедливости готовая подняться и на эшафот. Она очень добросовестно исполняла поручения комсомольской организации.

Осенью того года, когда вспыхнула массовая борьба против прокладки железной дороги Гирин — Хвэрен, мне довелось услышать ее агитационную речь. Она умела говорить очень красиво, словом, агитатор что надо. Она — одна из тех учениц, которые, переписав в свой блокнот стихи Ким Хека, читали их с самым большим увлечением. Она хорошо декламировала стихи, хорошо пела, хорошо говорила, круглый год ходила в белой кофточке, в черной юбке, и среди гиринской молодежи почти не было человека, кто бы не знал ее.

Ким Хек, всегда воспринимавший жизнь близко к сердцу и воплощавший ее в стихах, любил свою девушку страстно и пламенно. Молодые коммунисты, делая революцию, любили друг друга. Иные говорят, будто у коммунистов нет ни человечности, ни жизни, ни любви человеческой, но это они говорят, совершенно не зная, кого представляют собой коммунисты. Многие из нас, делая революцию, любили друг друга, обзаводились и семьей под градом пуль.

Каждый раз в дни каникул мы отправляли Ким Хека и Сын Со Ок в Гуюйшу с заданиями вести работу с массами. В Гуюйшу был ее дом.

В свободное время они часто встречались и выходили на берег реки Итунхэ, заросший ивовыми кустарниками, они то гуляли тут, то удили рыбу. Когда Ким Хек удил рыбу, сидевшая рядом с ним Сын Со Ок снимала рыбу с крючка, насаживала на крючок новую наживку. Их любовь с каждым днем углублялась в ходе революционной работы, оставляя следы на живописной сопке Бэйшань, на берегах рек Сунгари и Итунхэ.

Но почему-то ее отец Сын Чхун Хак относился к их любви недоброжелательно.

Сын Чхун Хак был основателем и директором Чхансинской школы, которую можно называть предшественницей Самгванской. Несколько лет он колесил по районам Приморья, учился там, предвкушал и цивилизацию, поэтому к тому времени считали его двольно образованным человеком. Когда мы в Гуюйшу переименовали Чхансинскую школу в Самгванскую, перестроили созданные националистами массовые организации в организации коммунистические, революционные, он раньше других с пониманием относился к нашему делу, оказывал нам активную помощь.

Именно вот такая персона относилась к их любви холодно, и Ким Хек, хотя он и настоящий мужчина, не на шутку растерялся.

А мать ее считала Ким Хека солидным женихом, поэтому она и закрывала глаза на дружбу своей дочери с ним, и перед мужем то и дело покровительствовала ему. Впоследствии Сын Чхун Хак долго и тщательно изучал Ким Хека и, в конце концов убедившись, что Ким Хек революционер до мозга костей, пошел навстречу желаниям свей дочери. В день, когда отец разрешил их бракосочетание, Ким Хек и Сын Со Ок сфотографировались. К тому времени у нее дома был и фотоаппарат.

Когда она встретила весть о смерти Ким Хека, доведенная до крайнего отчаяния, готова была броситься в реку Итунхэ. Наши товарищи приволокли ее с берега и успокоили с величайшим трудом.