Вадим Мацкевич - Солдат империи, или История о том, почему США не напали на СССР

Генерал развернул грамоту: на одной ее половине текст и моя фамилия, написанные по-китайски сверху вниз, а на другой — три иероглифа: подпись председателя Мао — и не факсимильная, а настоящая, с брызгами черной туши.

Пын Дехуэй поздравил меня:

— Когда вы вернетесь в Москву, в нашем посольстве получите машину «Победа» и четыре тысячи рублей на гараж. Естественно, в посольстве вам помогут выбрать автомобиль и доставят его к вам домой. Я не считаю, что автомобиль — очень удачный подарок: он отрывает человека от естественного образа жизни. Вы будете меньше ходить, меньше носить, а это все сказывается отрицательно на организме человека. Человек должен жить естественной жизнью. Чем ближе человек к естественному образу жизни, тем он здоровее. Вы спасали жизни людей, в том числе китайских добровольцев. Здесь, в штабе, мы придумали, как вас за это отблагодарить, и решили подарить вам тридцать лет активной жизни.

Я недоверчиво посмотрел на него. Как можно подарить 30 лет активной жизни?

А генерал тем временем невозмутимо продолжал:

— Вы поедете в санаторий Гисю на севере Кореи, почти у самой границы с Китаем. Это курортное место, там прекрасные условия. А из Мукдена туда приедет выдающийся врач, который следит за здоровьем высшего командования нашей армии. Если вы прислушаетесь к советам этого человека, я уверен, тридцать лет активной жизни вам будут гарантированы.

Я уже собирался в Москву, и вдруг оказалось, что придется задержаться.

— Мы уже обо всем договорились с вашим командованием. Побудете двадцать — двадцать пять дней в Гисю, а потом уже отправитесь домой.

Вот уж действительно — счастье и несчастье вместе!

Пын Дехуэй пригласил меня пообедать. Мне на большой тарелке подали огромную свиную отбивную с рисом. Неизменный чай, яблоки, виноград и прочее.

Сам он от еды отказался:

— Я очень занят, поэтому выпью чашечку чая за компанию, и не более. Хочу сказать вам несколько слов. Мне известна судьба вашего изобретения и все тяготы, которые вам пришлось пережить в Москве. Насколько я понял, вы сделали изобретение не в области своей профессии, во всяком случае, мне так показалось. Так обычно в жизни и бывает: выдающиеся изобретения творческие люди делают вне сферы своих повседневных занятий, потому что там трудно отказаться от отработанных шаблонов и найти простые решения.

И рассказал мне такую китайскую притчу:

— Жили на свете отец и сын. У них была большая библиотека. Они были начитанными и умными людьми. Однажды они решили пойти на рыбалку. По всем правилам науки отец и сын снарядили удочки и направились к городской стене, чтобы через ворота выйти к реке. И тут оказалось, что удочки длиннее, чем ширина ворот, и не проходят через их створки. В недоумении отец и сын остановились. Отец сказал сыну: «Вон в пыли возится мальчишка, мы ему дадим три юаня, он принесет лестницу и перенесет наши удочки через городскую стену». Мальчишка взял деньги и вынес удочки через ворота нормальным способом, без всякой лестницы. Отец с сыном вышли вслед за ним за ворота, и отец сказал сыну: «Эти простаки не склонны к размышлениям и поэтому принимают самые простые решения».

Убедившись, что я по достоинству оценил его рассказ, Пын Дехуэй продолжил:

— Так же и у вас. Вы не были склонны к размышлениям о высоких материях для решения проблемы спасения летчиков и поэтому придумали самое простое решение. Ваше простое устройство размером с коробку папирос действительно ликвидировало преимущества американских прицелов. Это очень удачное изобретение. Я вас поздравляю и желаю вам всего доброго.

Приехав в Гисю, я застал там командира полка. У него было прострелено легкое, и он был вынужден находиться в холодном подвальном помещении госпиталя: как только он выходил оттуда, тотчас же открывалось кровотечение.

Китайский врач был человеком совершенно феноменальным. Он свободно объяснялся на нескольких языках: польском, немецком, французском. По-русски, правда, он говорил значительно хуже.

По утрам он водил нас в лес, как он говорил, «туда, где поют соловьи». Гигантские сосны не только красивы, но и очень ароматны. Там ведь океан недалеко, и смесь морского и континентального воздуха в сосновом лесу просто опьяняющая, особенно ранним утром. Одним словом, там, где поют соловьи, врач учил нас упражнениям. Их было очень много. Вернувшись в санаторий, я тщательно записывал эти упражнения в блокнот с портретом Мао Цзэдуна.

Врач объяснил:

— Не все упражнения делаются сразу. Вначале нужно освоить основной комплекс, а затем постепенно добавлять те или иные упражнения, в зависимости от состояния организма и возраста. Регулярные занятия благотворно влияют на память, общее самочувствие и, в конце концов, продляют жизнь человека. Это очень сильный комплекс.

Упражнения, которым научил китаец, я выполняю всю жизнь.

Надо заметить, моему здоровью помогли еще и военнопленные американцы. А произошло это так.

Неприятности, которые свалились на мою голову в НИИ ВВС, не прошли бесследно — у меня открылась язва желудка. Есть я практически не мог — только компот пил.

Как единственный инженер, я имел право разговаривать с пленными американцами (в основном через нашего переводчика Мунцева) с целью выведать у них всякие технические секреты, разумеется. И вот однажды мы вошли в кабинет начальника лагеря и увидели американца, которого туда ввели раньше нас. Он с комфортом расположился в кресле, положив ноги на стол.

— Что ж вы, мистер, ноги на стол кладете? Это неприлично!

Американец спокойно отозвался:

— Неприлично после обеда на допрос вызывать. Все цивилизованные люди, даже китайцы, отдыхают после еды минут десять — пятнадцать. Вы, русские, этого не делаете, потому и страдаете язвой желудка и еще всякими другими желудочно-кишечными заболеваниями…

Я заинтересовался. В общем, проговорили мы пару часов — и все о язве. Пленный охотно рассказал мне все тонкости такого «расслабления» и дал очень полезные советы. Оказалось, что во время послеобеденного отдыха нельзя разговаривать, а глаза обязательно должны быть закрыты.

Я стал отключаться на 15, а то и на 20 минут не только после обеда, но и после завтрака и ужина. А вскоре так привык лежать (вернее, полулежать) после еды, что даже когда над нашим городком разворачивались американские бомбардировщики и все убегали в бомбоубежища, я оставался в своей комнате.

Эффект «отключений» оказался совершенно поразительным! Уже через 2—3 недели я ел все подряд, а вскоре в обед мог съесть целую «пекинскую утку» — шедевр китайской кулинарии. За восемь месяцев командировки я поправился на 14 килограммов и о язве желудка забыл навсегда.