Турсунбек Какишев - Сакен Сейфуллин

— Вы слушали приехавших из Омска. Теперь послушайте меня, и я расскажу вам то, что видел и слышал. 11 и 13 ноября проходило собрание казачьего войска. На нем были рассмотрены текущие вопросы и было вынесено постановление о том, чтобы правительство состояло только из социалистов, но чтобы в него не входили Ленин, Троцкий и Крыленко.

Зал взорвался возмущенными криками. Кучковский остолбенело замолк и только искоса поглядывал на Монина. Из зала доносились крики:

— Атаман еще слепой!

— Прогнать его с трибуны, плевать мы хотели на его слова!

Монин громко зазвонил колокольчиком.

— Соблюдайте порядок, выходите на трибуну и высказывайтесь. — С трудом удалось ему успокоить собравшихся.

Разозленный тем, что он теперь потерял былую власть, атаман стоял в нерешительности, не зная, продолжать речь или не стоит.

— Ну чего ты, воды в рот набрал, что ли? Спой, соловушка, — насмешливо крикнул кто-то из зала.

— Я тоже, как Катченко, рассказываю о том, что видел и знаю. Если хотите, у меня есть решение войскового Совета казачьих депутатов, могу прочитать его, — атаман потянулся к бумажке.

— «1) По единодушному мнению Совета власть должна быть однородно социалистической — от народных социалистов до большевиков включительно при непременном условии персонального отвода».

Ему не дали продолжать.

— Сойди с трибуны!

— Хватит!

— Вон с трибуны, вон! — зашумели, закричали в зале.

Кучковский, опустив плечи, сошел вниз. От имени присутствующих на митинге казахов и татар слова попросил Сакен.

— Атаман должен делать то, что положено атаману. Но я ответил бы ему словами Крылова: «Ай, Моська, знать, она сильна, что лает на слона!» — Зал сотрясли раскаты могучего хохота. Сакен продолжал: — Если бы речи, митинги и собрания приносили людям очищения от грехов, то, видит бог, акмолинцы первыми попали бы в рай. — В зале опять засмеялись. Аудитория стала с интересом вслушиваться в слова оратора.

— То, что сказал солдат, который приехал из Омска, мне нравится. Разве можно быть против, если трудовой народ, который столько лет кормит баев и беков, чиновников, помещиков и войсковых атаманов, хочет теперь сам воспользоваться плодами своего труда? Кто из вас, стоящих здесь, сытно ел, беспечно веселился, лежал на пуховой постели? Разве в серых шинелях и с винтовками в руках не те, кто до этого ходил за сохой и быком? Винтовка дается не для того, чтобы человек забыл, откуда он происходит, а для того, чтобы научиться, как с нею надо обращаться, как заставить врага склонить голову и покориться. Но надо знать, против кого ее следует повернуть. Наша организация «Жас казах» целиком приветствует Советскую власть.

В зале опять загалдели. Присутствующие на митинге громко переговаривались:

— Здорово этот киргиз говорит по-русски!

— Ученый, видать!

— Да он большевик!

— Думает, наверное, главным стать среди киргизов.

Эти возгласы перекрывались рукоплесканиями. Председательствующий Монин кратко заключил митинг:

— Пошлем Ленину телеграмму, что поддерживаем Советскую власть.

Когда народ стал расходиться, Кривогуз остановил Сакена и что-то прошептал ему на ухо. После митинга состоялось совещание, на котором присутствовало человек тридцать. Опять выступил Катченко. Он сказал, что первым делом следует захватить власть в городе, а для этого необходимо составить организационную группу. На совещании был избран большевистский комитет из 11 человек, в состав которого в числе других вошли Катченко, Монин, Сейфуллин, Серикбаев, Кривогуз.

Трескучие морозы бескрайней казахской степи не смогли противостоять могучему теплому дыханию новой эпохи, им не удалось отменить митингов и собраний на площадях и в нетопленых залах, остудить энтузиазм многочисленных сторонников Советской власти. Из Москвы, Петрограда, Омска одна за другой приходили радостные вести, придававшие силу словам и действиям Сакена и его друзей.

Не успел Сакен получить из Омска от Шаймердена Альжанова письмо, в котором тот сообщал, что ведется подготовка к созданию казахской социалистической партии «Уш жуз»[27] (Три орды), как пришел первый номер газеты «Уш жуз» — органа одноименной партии, возглавляемой омичами Муканом Айтпеновым, Кольбаем Тогусовым, Шаймерденом Альжановым, Искаком Кобеко-вым. Шаймерден Альжанов, друг юности. Вот как далеко зашла его борьба с Букейхановым. Основное направление газеты — пропаганда идеи братства и единства тюрко-татарских народов. Газета выступала с обвинениями против главы «Алаша» Букейханова и его единомышленников. Говорила, что простому народу мало пользы от них, зато много вреда, что партия «Алаш» выгодна не трудящимся, а баям и биям.

Политические взгляды, проводимые газетой, в общем-. то были расплывчаты. И все же, размышлял Сакен, следует с особым вниманием отнестись к программе этой партии. Во всяком случае, она раскрывает суть действий партии «Алаш», алаш-ордынского правительства и пустых обещаний Алихана Букейханова, Мыржакыпа Дулатова и др.

На второй странице газеты Сакен увидел кандидатов в Учредительное собрание — от каждой группы и от партии «Уш жуз» — список № 11…

Сакен не поверил собственным глазам. Внимательно перечитал шестую в списке фамилию. «Сайфуллин Садуакас Сайфуллинович. Акмолинск». Все верно, кроме буквы «а», которая напечатана вместо «е». А вот и дальше под номером семь: Адилев Байсеит Адилевич.

— Что за безобразие! Это, видно, его рук дело. Когда это я поручал ему руководство собою?

— Байсеит, поди-ка сюда, — позвал он из соседней комнаты Адилева.

— Что случилось?

— Это твоя работа? — Сакен сунул ему в руки г зету.

Байсеит прочел. Скривил губы, но на лице появилось довольное выражение. Бросил взгляд и на другие списки.

— Будь что будет. Видишь, мы даже оказались в общем списке с Букейхановым. Гад Алихан выдвинул свою кандидатуру от нескольких организаций.

Но Сакен остановил его:

— Брось трепаться! Это твоих рук дело? Результат твоей прошлой поездки в Омск?

— Да что это с тобой?

— Когда ты бросишь привычку решать за других?

— О чем ты? Будь я проклят, если что-нибудь понимаю.

— Это ты записал нас в список?

— Нет, я и сам не знаю кто. Я же тебе рассказывал, что на казахском съезде Шаймерден много раз выступал в дискуссиях — наши слова и дела сходны с их программой. Вот они и вписали нас. Что тут особенного?

— Так нельзя делать. Надо бросать старые привычки. Они должны были известить нас об этом. Я откажусь от выдвижения моей кандидатуры в Учредительное собрание.