Анатолий Житнухин - Геннадий Зюганов

Настойчивость Геннадия Андреевича объяснялась просто: он был прекрасно осведомлен об исключительно высоком уровне преподавания в АОН, где были собраны лучшие кадры ученых-обществоведов. Более того, привилегированность и закрытость этого учебного заведения допускали определенное вольномыслие, позволяли профессорско-преподавательскому составу доносить до слушателей научные концепции, свободные от закоснелых догм, высказывать собственные суждения и взгляды — среди «своих» это не запрещалось.

По воспоминаниям Геннадия Андреевича, занимался он увлеченно. Подстегивало понимание, что вряд ли когда-нибудь еще представится возможность пополнить знания, целиком сосредоточившись на учебе. Поэтому в течение 1978–1980 годов он успел не только пройти полный курс наук, но и закончить экстерном аспирантуру, защитить кандидатскую диссертацию. Тема ее для философии была несколько необычной: «Основные направления планового развития городского образа жизни (на примере крупных городов страны)». За названием угадывается важная черта в характере Зюганова, постоянно проявлявшаяся в более поздние годы — стремление не просто аккумулировать знания, а активно использовать их для решения конкретных насущных задач. В диссертации был проанализирован внушительный материал, почерпнутый из деятельности партийных организаций Орла, Ставрополя, Шахт, Донецка, Львова, Жданова и некоторых других городов страны. Сам Геннадий Андреевич так поясняет выбор темы своего исследования: «Мне хотелось практической, преобразовательной деятельности, отвлеченные умствования не привлекали. Я, как садовод, как пахарь по своим генам, при виде пустой делянки хотел, чтобы усилиями моих рук и знаний на этом пространстве расцвели сады или заколосилась рожь. Или — вырастали новые уютные городские кварталы, воздвигались театры и школы, библиотеки, музеи». Идея диссертации вынашивалась еще до поступления в АОН. Когда в Орле готовился к приему очередной делегации, прибывающей изучать «Орловскую непрерывку», предупреждал своих коллег: «Обмен опытом будет не бескорыстным» — и просил их захватить имеющиеся у них материалы по собственным наработкам, строительству и социальному развитию городов и населенных пунктов тех регионов, в которых они работали. Таким образом за несколько лет собрал и систематизировал уникальную библиотеку.

Конечно, у широкого круга читателей диссертация на подобную тему сегодня большого интереса не вызовет. Однако в свое время она издавалась в виде монографии, что было тогда редкостью и являлось безусловным признанием ее научных достоинств. Естественно, эта работа не оставалась без внимания и позднее — в публикациях, посвященных лидеру КПРФ. Так, авторы одного из биографических очерков о Зюганове[4], подробно анализируя и давая в целом положительную оценку его первой монографии, отмечают и ее недостатки. Вполне справедливо полагают они, что в ней отразились некоторые далеко не лучшие традиции эпохи: обязательное цитирование Брежнева, использование идеологических штампов — все то, что сам Зюганов позже называл идеологическим монополизмом. Что ж, ничего не поделаешь — было это необходимой данью времени, своеобразным компромиссом. Однако не со всеми замечаниями можно согласиться. Серьезный изъян авторы усмотрели, например, в том, что в работе Зюганова «ничего не сказано о развитии теневого сектора экономики, который стихийно рос, но не отражался не только в работах обществоведов, но даже в статистике. Между тем начинался процесс возвратного, регрессивного классообразования, который не замечался правящей партией, увязшей в завышенных и некорректных самооценках».

Такая критика представляется несколько надуманной и выражает довольно распространенное, но отнюдь не бесспорное мнение о том, что теневой сектор полным ходом развивался в недрах социализма задолго до того, как страна была повернута вспять, и стал едва ли не главной идейной и материальной силой этого разворота — в сторону дикого капитализма. Слишком ничтожны были объемы теневой экономики и крайне узок круг людей, занятых в ней, чтобы говорить о серьезном воздействии на общественные процессы конца семидесятых — начала восьмидесятых годов. К тому же в то время любая нелегальная экономическая деятельность сурово каралась законом, а некоторые преступления в этой сфере нередко влекли за собой исключительную меру наказания. Во многих регионах о теневиках даже и не слышали. Во всяком случае, во время работы на Орловщине Зюганов с серьезными случаями подобных правонарушений не сталкивался. А уж кто-кто, но он, курируя административные, в том числе и правоохранительные органы, узнал бы о них одним из первых. О какой же статистике может тогда вообще идти речь?

Хотим мы этого или нет, но тиражирование мифов о немыслимых масштабах теневой экономики льет воду на мельницу тех, кто задним числом пытается подвести «теоретический» базис под сознательно учиненный развал страны и заводит разговоры о том, что постигшая нас катастрофа якобы имела серьезные социально-экономические предпосылки. Системный экономический и социально-политический кризис был спровоцирован той перестройкой, которую затеял и бездарно проводил Горбачев. Причем существует и четкая веха, ознаменовавшая начало всеобщего обвала, — состряпанный наспех и принятый 26 мая 1988 года Закон «О кооперации в СССР». Именно под флагом кооперативного движения развернулось реальное наступление на социализм. Характерно, что около 80 процентов кооперативов было создано в рамках государственных предприятий; на них они и паразитировали, не создавая практически никаких материальных ценностей. Началась невиданная по своему цинизму и размаху перекачка государственных средств в частный сектор, носивший в большинстве случаев откровенно противозаконный характер. Другими словами, пошел фактически открытый процесс ограбления государства. Именно через кооперативы обналичивались накапливаемые «малиновыми пиджаками» капиталы, что привело к созданию над потребительским рынком огромного рублевого навеса — денежной массы, не находящей себе применения ни в сфере обращения, ни в сфере производства. Обрушение этого навеса стало главной причиной возникновения чудовищного дефицита, введения талонной системы, породило безудержную спекуляцию. Предпосылки политического переворота в стране создавались умело и последовательно.

Несмотря на то, что об этом говорилось и писалось уже довольно много, некоторые свидетельства все же не грех будет и повторить. Летом 2001 года состоялась организованная фондом «Либеральная миссия» конференция «Итоги и перспективы современной российской революции», приуроченная к выходу книги Ирины Стародубровской и Владимира May «Великие революции от Кромвеля до Путина». В числе других выступил на ней и «советник всех президентов» Глеб Павловский. Большинство его откровений, предназначенных для своего круга, столь красноречивы, что не требуют комментариев. Вот некоторые из них: