Федор Бологов - В штабе гвардейской дивизии

Все последующие дни ноября дивизия вела бои местного значения. Термин "бой местного значения" хотя и довольно точно определяет масштаб, но никак не выражает напряжение схватки с врагом. Помню перекопанную снарядами и минами высоту 145,2. И с той, и с другой стороны налетали, пикируя, бомбардировщики и штурмовики, месили сырую землю гусеницы танков, топтали ее сотни солдатских сапог. В конце концов обе стороны, так и не добившись успеха, перешли к обороне. Это случилось вечером 30 ноября.

Генерал Тихонов собрал руководящий состав управления. Особое внимание он уделил организации системы огня и инженерному оборудованию местности. В дивизии всегда выполнялось твердое правило: достиг рубежа - закрепляйся так, чтобы не сдать его врагу.

- Надо как можно быстрее отрыть траншеи первой позиции обороны и землянки для личного состава, - указал Тихонов. - Наступают холода, и необходимо позаботиться о том, чтобы люди могли обогреться, отдохнуть, просушить обувь и обмундирование. Хорошо бы оборудовать баньку и обеспечить личный состав теплым бельем.

Сразу же после совещания у комдива полковник Лимонт пригласил меня, начальника штаба артиллерии майора Глушича, дивизионного инженера майора Карцева и помощника начальника оперативного отделения капитана Кузина для разработки плана оборонительного боя, организации системы огня и инженерного оборудования полосы обороны. План получился подробным, продуманным и обстоятельным. Он был утвержден командиром дивизии и одобрен штабом корпуса.

В частях начались работы по инженерному оборудованию местности и созданию плотной системы огня. Офицеры штаба ежедневно находились в полках, батальонах и ротах, контролировали ход оборонительных работ и оказывали всестороннюю помощь в выполнении всех мероприятий, намеченных в плане. В это же время во всех частях и подразделениях активно проводилась партийно-политическая работа, во многом обеспечивавшая успешное решение стоявших перед соединением задач. Во всех партийных и комсомольских организациях состоялись собрания под лозунгом "Сделаем нашу оборону неприступной для врага!".

Активно велась разведка. Так, в ночь на 10 декабря разведывательная группа 60-го гвардейского полка захватила в качестве "языка" солдата, а в следующую ночь разведгруппа дивизионной разведки под командованием старшего сержанта И. А. Смолкина привела гитлеровского офицера. Пленные дали ценные сведения о боевом составе противостоящей нам танковой дивизии и о системе ее обороны, показали места артиллерийских позиций и некоторых огневых точек на переднем крае обороны.

В те дни я ближе познакомился с личным составом разведроты, и особенно с сержантом Смолкиным, которого попросил рассказать о последнем поиске.

- Да что там говорить?! Обычное дело, - начал тот. - Мы еще днем заметили один небольшой разрыв в обороне противника, вот через него-то и прошли на передний край. Потом по глубокому оврагу - в тыл, и в кустарнике у перекрестка дорог сделали засаду...

Сержант рассказывать умел, и я представлял себе, как лежали разведчики в засаде, не смея шелохнуться, как после долгого ожидания услышали шум мотоцикла и увидели свет фар. Дальше все решали дерзость и сноровка.

- Наконец показался мотоцикл с коляской, - говорил Смолкин. - В коляске кто-то сидел. Я еще подумал, не иначе как офицер. Скомандовал: "Приготовились!". Буду стрелять по водителю, Кочеров и Рысев - вам захватить офицера. Остальным быть в готовности прикрыть нас. Выстрелил в водителя, и мотоцикл упал в кювет. Ребята подскочили к нему и моментально окрутили офицера. Но гут появилась автомашина. Нас заметили. Я приказал Кочерову и Рысеву отходить с "языком", остальным прикрывать отход. Завязался огневой бой. Тем временем Кочеров и Рысев увели пленного к переднему краю. Вслед за ними отошла вся группа.

При подходе к нейтралке нас снова обнаружили фашисты и обстреляли. Мы залегли, а я дал условный сигнал - три красные ракеты, по которому наша артиллерия и пулеметы открыли огонь по врагу. Мы проскочили на передний край и прибыли с этим лейтенантом в траншеи первого - батальона 60-го полка...

Да, по рассказу Смолкина все было просто и легко. Но я-то хорошо знал, какого мужества, умения и храбрости требовала от разведчиков эта вылазка.

Рядом со Смолкиным во время разговора были его товарищи. Среди них выделялся своей могучей фигурой ефрейтор Ф. Т. Лященко. Когда я повернулся к нему, он представился и на его красивом молодом лице появилась широкая улыбка.

Познакомился я и с другими воинами. Особенно запомнились отважные разведчики-сибиряки Д. А. Кочеров и А. Н. Рысев. Держались они с достоинством, умеренно, вопросы задавали обстоятельно и сами отвечали не торопясь, продуманно.

Узнав, что я в начале войны служил в разведке, Рысев попросил рассказать, как действовали мы в те годы, как проводили поиски, как брали "языков".

- Расскажите, - поддержал просьбу товарища Кочеров. - Ведь тогда, наверное, многое было иначе.

Я посмотрел на часы, прикинул, каким временем располагаю, и согласился. Было что вспомнить. Дело в том, что в начале войны мне довелось командовать сначала взводом, а затем ротой моторазведывательного батальона 80-й стрелковой дивизии, входившей в состав 6-й армии. Эта армия встретила врага в районе Львова...

- Да, нелегкое это было время, - рассказывал я разведчикам. - Против нашей 80-й стрелковой действовало до двух, а иногда даже до трех хорошо вооруженных танковых и моторизованных соединений противника. Вражеская авиация господствовала в воздухе, непрерывно бомбила нас. Естественно, в этой сложной, быстроменяющейся обстановке разведбату приходилось выполнять самые разнообразные задачи.

- И не только по разведке? - с интересом спросил Рысев.

- Да, представьте себе, - продолжил я рассказ. - Нам нередко даже поручали прикрывать отход главных сил на новые, выгодные оборонительные рубежи. В этом случае батальон в полном составе занимал оборону и в течение нескольких часов сдерживал натиск врага... Затем садился на автомашины и мотоциклы и быстро отходил на соединение с главными силами. Одним словом, разведчикам крепко доставалось.

Понимая, что моим собеседникам более всего интересно узнать о том, как мы выполняли свои основные задачи, я в большей степени коснулся именно этого вопроса, вспомнил, как мы проводили разведку открытых флангов и промежутков, разыскивали штабы частей, с которыми нарушалось управление.

- Радиостанций тогда не хватало, да и были они маломощными, а о проводной связи нечего и думать - ведь мы отходили, - пояснял я. - Вот и приходилось решать задачи по обеспечению управления. Однако главной обязанностью, конечно, оставалось ведение разведки.