Вячеслав Звягинцев - Трибунал для Героев

Рокоссовский действительно не блистал на местном партийном олимпе из-за чрезвычайной загруженности решением служебных вопросов. Ни разу не выступил не только с докладом, но даже в прениях. Более того, после прозвучавшей критики он вообще решил не входить в состав нового горкома ВКП(б). Заявил самоотвод и его кандидатуру сняли с тайного голосования. А вскоре, 27 июня 1937 г., парткомиссия соединения уже слушала «конфликтное дело»:

«РОКОССОВСКИЙ Константин Константинович, рождения 1896 года, член ВКП(б) с 1919 года, партбилет № 0456018, по соцположению рабочий, национальность поляк, в РККА с 1918 года, партвзысканий не имеет. При разборе дела присутствует. ПОСТАНОВИЛИ: решение парторганизации Управления штаба 5 К.К. утвердить. За потерю классовой бдительности РОКОССОВСКОГО К.К. из рядов ВКП(б) исключить».[107]

В это время массовые аресты в РККА достигли своего пика. Прошли они и в частях Псковского гарнизона. В том числе были арестованы командир 25-й кавдивизии С.П. Зыбин и 56-й Московской стрелковой дивизии М.П. Карпов. На Рокоссовского, как участника военного заговора, выбили показания у нескольких человек, в том числе М.Д. Великанова.

В июле бюро Псковского горкома партии обсудило вопрос «О политико-моральном состоянии частей дивизии» и приняло «строго секретное» постановление, в котором констатировалось, что «враги народа и последствия вредительства в частях дивизии еще не ликвидированы». А в августе Рокоссовский был арестован, этапирован в Ленинград и помещен в знаменитые «Кресты». В ходе следствия с ним обращались по отработанной НКВД схеме — выбили 9 зубов, сломали 3 ребра отбили молотком пальцы ног. Кроме того, с целью сломить волю комдива, два раза имитировали его расстрел — выводили во двор тюрьмы и давали холостой залп.[108]

А в это время бывшие сослуживцы обрушивали на арестованных офицеров всю пролетарскую ненависть и классовый гнев. На проходившем в Пскове очередном сентябрьском (1937 г.) Пленуме окрисполкома, новый командир 56-й дивизии И. И. Леднев заявил:

— Враги народа крепко засели в округе. Это есть результат нашей беспечности, политической близорукости, чем враги народа умело пользовались и нанесли большой вред хозяйству округа.

В следующем году, на 3-й окружной партконференции «представитель воинской части» Косачев уже срывался на крик:

— Троцкистско-бухаринская банда орудовала в условиях наших армейских парторганизаций и частей. Гамарниковско-булинские шпионы, вредители Рокоссовские и Зыбины довольно долгое время орудовали в наших частях, устраивали пьяные оргии при поддержке и участии бывших руководителей окружкома и окрисполкома — Петрунина и Глушенкова, ныне разоблаченных и арестованных как враги народа. Сигналов о вредительской деятельности Зыбина и Рокоссовского было достаточно, однако вследствие политической беспечности своевременно разоблачить их наша парторганизация не сумела…

В марте 1939 г. Рокоссовский предстал наконец перед судом. Но приговор не был вынесен. Дело слушанием дважды откладывалось, а затем вообще было прекращено.[109]

Освобожденному выдали справку, которую Рокоссовский сохранил:

Выдана гражданину Рокоссовскому Константину Константиновичу, 1896 г.р., происходящему из гр-н б. Польши, г. Варшавы, в том, что он с 17 августа 1937 г. по 22 марта 1940 г. содержался во Внутренней тюрьме УГБ НКВД ЛО и 22 марта 1940 г. из-под стражи освобожден в связи с прекращением его дела.

Следственное дело № 25358, 1937 г. 5–4 апреля 1940 г.».[110]

Вячеслав Дмитриевич Цветаев до ареста командовал 57 стрелковой дивизией. На параде, проводившемся в Цугулевском гарнизоне Забайкальского военного округа, взорвался фугас. Испуганные лошади понесли. Ранило 11 красноармейцев. Особый отдел НКВД усмотрел в этом контрреволюционный умысел и 5 июля комдив был арестован. Ему вменили полный набор контрреволюционной 58-й статьи и долго добивались признания в совершении самых тяжких преступлений. В частности, подозревали «в шпионской деятельности в пользу германской разведки в связи с пребыванием Цветаева в 1920 году в Германии в составе интернациональных частей РККА» и его участии в военно- троцкистской организации, в которую Цветаев якобы был завербован в 1937 году командующим войсками округа Грязновым.[111] Освободили комдива только через 14 месяцев. Дело было прекращено по п. «б» ст. 204 УПК РСФСР, то есть за недоказанностью участия Цветаева в совершении этих преступлений.

В постановлении отмечалось, что с 22 по 30 апреля 1939 года Цветаев беспрерывно находился на допросе, в результате чего вынужден был сознаться в несовершенных преступлениях. Что же касается происшествия, случившегося во время парада 1 мая 1938 года, то его виновником был признан комендант парада Будылин, осужденный военным трибуналом ЗАБВО к 2 годам лишения свободы.

Цветаева выбросили буквально на улицу, без денег и вещей. С одной лишь справкой, такой же как у Рокоссовского. В рапорте на имя заместителя Народного Комиссара Обороны СССР армейского комиссара 1-го ранга Щаденко на следующий день после освобождения В.Д. Цветаев писал:

«Я бывший командир 57 сд комдив Цветаев В.Д. был арестован 5.7.38 органами особого отдела, ЗабВО и 9-го сентября 39 г. освобожден вследствие прекращения моего дела. Будучи в течение своей двадцатилетней службы в РККА честным и преданным командиром-гражданином своей Родины и Армии, я остаюсь им и поныне и прошу Вашего ходатайства перед Народным Комиссаром обороны — маршалом т. Ворошиловым о принятии меня в мою родную семью РККА.

Настоящим рапортом я заявляю, что сумею доказать свою беззаветную преданность партии и правительству и выполню свой долг как подобает командиру РККА.

Тов. Армейский комиссар 1-го ранга! Освобожденный на свободу, я очутился в тяжелом положении, не знаю где моя семья, потерял все, что имел из вещей и нахожусь совершенно без средств, платья и крова. Прошу Вас помочь мне материально и ходатайствовать о возвращении в РККА.

б. комдив Цветаев В.Д. 10.9.39 г.».[112]

Трудно поверить в то, что эти строки написаны человеком, который через несколько лет станет генерал-полковником, Героем Советского Союза, и будет даже удостоен Ордена чести Соединенных Штатов Америки.

Справедливо отмечал Н. Черушев, опубликовавший этот рапорт в своей книге: «Очень ошибаются те, кто считает — освобожденных в 1939–1941 гг. из тюрем и лагерей командиров РККА встречали на местах под фанфары и с цветами, т. е. как победителей. На практике всего этого не существовало. Налицо была такая реальность — больная жена или дети (нередко то и другое одновременно), нет работы (а значит, нет и средств к существованию), нет нормального жилья (из ранее занимаемой квартиры членов семьи «изменника Родины», как правило, выселяли), нет членства в партии, а без этого в рядах армии не восстанавливали. В личных делах таких командиров нередко встречаются документы, характеризующие степень их нужды и отчаяния. Ведь испытав, испив всю чашу унижения в тюрьме, освобожденному командиру РККА пришлось столкнуться и на воле с этим явлением. Везде нужно было униженно просить, доказывать свою лояльность к советской власти, давать клятву верности партии, правительству и лично товарищу Сталину, убеждать в своей полезности для армии».[113]