Юрий Алексеев (2) - Евгений Чудаков

Весной Брилинг принес весть о том, что НТО нашел для лаборатории новое помещение. Поехали смотреть. Им оказалась большая купеческая усадьба с просторным домом, в котором можно было разместить расчетную и адманистративную части НАЛ, и обширными складскими постройками, где отлично разместились бы испытательные стенды и гараж. Наловцы пришли в восторг. Решили немедленно готовиться к переезду. Только Чудаков не поддался эйфории. Тщательно взвесив все обстоятельства, он вызвал Брилинга на конфиденциальный разговор и употребил все свое красноречие, чтобы уговорить Николая Романовича оставить ПАЛ в ближайший год на территории МВТУ.

Суть доводов Чудакова сводилась к тому, что, уехав, НАЛ потеряет ежедневную связь с лучшим в республике высшим техническим учебным заведением. Руководители МВТУ утратят чувство ответственности за судьбу лаборатории. А руководители НАЛ лишатся возможности непосредственного контакта с другими лабораториями и кафедрами училища. Самое главное, утверждал Чудаков, как находить будущих сотрудников НАЛ, как привлекать их к работе в лаборатории?

«Сманивание» лучших выпускников МВТУ в автомобильную науку, в НАЛ, было главной частью тайного плана Чудакова по созданию новых кадров квалифицированных автомобильных специалистов. Брилинг, отметив, как он выразился, перспективную логику в рассуждениях своего помощника и заместителя, в конце концов согласился с его доводами. К разочарованию остальных сотрудников от переезда в усадьбу отказались.

Зато когда лаборатории предложили старые слесарные мастерские в Оружейном переулке, принимать которые в свое ведение Брилинг считал совершенно бессмысленным, Чудаков неожиданно горячо выступил в защиту этой идеи. Не беда, утверждал он, что мастерские укомплектованы лишь старыми металлообрабатывающими станками и не имеют никакого специального оборудования для автомобильных испытаний. И не страшно, что в штате мастерских — только сторож. Токарей и фрезеровщиков в Москве, слава богу, найти нетрудно, а то оборудование, которое НАЛ безуспешно пытается раздобыть, за несколько месяцев можно будет изготовить самостоятельно. Снова Брилинг признал рассуждения Чудакова разумными. Мастерские были приняты на баланс лаборатории. Вместо двух ассистентов-лаборантов, о которых мечтал заведующий, в штат взяли трех опытных слесарей-механиков. Они сразу взялись за изготовление для НАЛ нестандартного исследовательского оборудования.

И еще одно не всеми одобряемое дело затеял Евгений Чудаков — пропаганду автомобилизма. «Чего уж тут пропагандировать, когда ездить не на чем?» — поддевали его острословы, но молодой энтузиаст оставался невозмутим. Только массовая агитация за автомобиль в России, только обучение тысяч молодых людей управлению автомобилем и обслуживанию автомобилей могут обеспечить республику в ближайшем будущем достаточным количеством шоферов и механиков, могут утвердить в головах хозяйственников мысль о необходимости строительства дорог и гаражей, доказывал Чудаков. Причем делать это надо сейчас, загодя. Потом, когда автомобилей у нас станет много, поздно будет. Квалифицированного специалиста за два месяца не подготовишь.

Усилиями Чудакова при лаборатории был открыт своеобразный автомобильный микромузей с одним штатным сотрудником при двух комнатах экспозиции. Туда водили студентов и молодых рабочих, показывали им раздобытые неизвестно где макеты первых автомобилей и взятые из иностранных журналов отчеты о последних достижениях автомобилистов. Рекорды скорости и дальности поездок, соперничавшие с самолетными, производили на молодежь соответствующее впечатление.

Чудаков лично занимался подготовкой материалов о работе НАЛ к публикации в массовой печати, устройством в лаборатории выставок, правда, в то трудное время весьма немногочисленных. Мечтой Чудакова стал массовый автомобильный журнал, подобный отечественному журналу «Мотор», прекратившему существование к концу 1917 года. Мечте этой суждено было сбыться не сразу.

Летом 1919 года штат НАЛ составлял двадцать пять человек. Осенью в состав лаборатории была включена комиссия по исследованию топлив, размещавшаяся в Петрограде. Так появился первый филиал НАЛ. Возможности для научной работы расширялись.

Здесь, пожалуй, нужно сделать паузу. Прервем рассказ об истории развития первой в России Научной автомобильной лаборатории и о жизни одного из первых советских ученых-автомобилистов для того, чтобы представить себе состояние автомобильной науки того времени.

Каковы были научные достижения автомобилизма? Какими путями решались проблемы его развития за рубежом? Какие главные задачи стояли перед учеными-автомобилистами Советской России на рубеже второго-третьего десятилетий двадцатого века?

Когда речь заходит о науке, о научных исследованиях, в воображении наших современников встают институты и лаборатории, в которых сотни людей с помощью десятков сложных приборов ставят эксперименты и ведут расчеты, малопонятные непосвященным. Современная автомобильная наука вполне отвечает этим представлениям. В СССР, США, ФРГ и других ведущих промышленных странах мира множество специально подготовленных исследователей занято изучением путей совершенствования автомобилей. Работы ведутся на сложнейших стендах, в лабораторных условиях, имитирующих движение машины на разных скоростях по разным дорогам. На автополигонах, оборудованных радиоэлектронными системами, изучается поведение автомобиля при резких поворотах, торможениях, опрокидываниях, столкновениях.

Прежде чем создать и запустить в производство новую модель автомобиля, каждый параметр машины тщательно рассчитывается, каждая ее деталь проверяется в сотнях экспериментов. Учитывая все возможные условия эксплуатации будущей машины, в этих расчетах и экспериментальных исследованиях находят наилучшие формы, размеры, соотношения, материалы, конструкцию новой модели.

Шестьдесят лет назад взгляды на автомобиль были иными. Многим казалось, что конструкция автомобилей в отличие от конструкций морских судов и самолетов, которые передвигаются в опасной для человека стихии, вообще почти не нуждаются в научном обосновании. Изменение конструкций, появление новых моделей автомобилей обусловливалось прежде всего коммерческими соображениями.

В США эти соображения побудили специалистов заняться вопросами массового производства машин, технологией наиболее экономичного изготовления отдельных деталей, сборки узлов. Автозаводы Генри Форда стали первыми в мире предприятиями, на которых был осуществлен конвейерный принцип изготовления машин. Американские массовые автомобили двадцатых годов, такие, как «форд» и «шевроле», можно было считать превосходными только с точки зрения приспособленности к массовому производству. В других отношениях они обладали существенными недостатками. Серьезных исследований по проблемам устойчивости, управляемости, экономичности, долговечности машин американцы в то время не вели.