Савонарола - Евгений Викторович Старшов
Итак, подведем некоторые итоги того, чем ознаменовалось это прибытие Савонаролы во Флоренцию. После первых же его проповедей (основными местами которых были Дуомо, Сан-Лоренцо и Сан-Марко, а также светская Синьория) флорентийское общество резко раскололось на две партии – приверженцев и противников монаха-обличителя. Первые получили от своих оппонентов прозвище «Плаксы» (видимо, за оплакивание своих грехов), вторые – «Гуляки» («Компаньяччи»). Простой народ не могли не привлечь правдивые описания его состояния, данные Савонаролой в 1491 году: «А бедные, между тем, отягчены податями, и когда они приходят, чтобы заплатить невыносимо обременительные для них суммы денег, богатые кричат им: отдайте нам и остальное. Есть такие, которые, зарабатывая 50, платят налогов 100. Богатые же платят мало, ибо налоги распределяются произвольно. Когда вдовы плачут, им говорят: убирайтесь вон. Когда бедные жалуются, им говорят: платите и платите»[99].
Он клеймит ростовщичество – фактически ополчаясь на основу флорентийского бытия, на город бесчестных пауков-банкиров: «Благодаря своей жадности, не живете счастливо ни вы, ни дети ваши. Вы изыскали множество искуснейших способов к добыванию денег, множество операций, которые вы называете законными, но которые на самом деле абсолютно бесчестны. Вы внесли развращение в администрацию и магистраты… Никто не может уверить вас, что грешно заниматься ростовщичеством или неправильным разменом денег, – вы защищаете это на погибель душ своих… Нет ни в ком стыда давать деньги под большие проценты, – напротив, делающий иначе считается глупцом»[100]. Чуть позднее в серии проповедей на тему псалма «Коль благ», Савонарола даст едкую характеристику богачам и их прихлебателям: «Эти дурные правители посланы в наказание за грехи их подданных. Поистине, они уловляют души ко греху: их дворцы и придворные штаты являются убежищами всех животных и чудовищ земных, то есть притоном злодеев и мошенников. Последние сбегаются туда, потому что там находят себе средство и поощрение к удовлетворению всех необузданных своих желаний, всех злых своих страстей. Там имеют пребывание дурные советники, которые, чтобы высасывать последнюю кровь из народа, изыскивают все новые налоги и новые подати. Есть там философы и поэты-льстецы, которые с помощью всевозможных выдумок и басен стараются вывести роды этих злых правителей от богов, но, что всего хуже, там есть и монахи, которые поступают таким же образом. Это, 6paтиe, Вавилон, город глупцов и нечестивцев, город, который Господь хочет разрушить»[101].
Интересен анализ, проведенный Л. Брагиной по поводу отношения флорентийских гуманистов к Савонароле, его идеям и деятельности. Картина получилась интересная и несколько неожиданная, поскольку вообще-то принято писать о враждебном отношении кружка Медичи (за исключением восторженного Пико) к Савонароле. Итак, враждебную позицию занимал Фичино, хотя первоначально относился к нашему герою заинтересованно (это вообще был тот еще «флюгер»; читатель помнит, какую лесть он расточал Лоренцо? А присутствовать при его кончине отказался, сославшись на болезнь, но на самом деле напуганный деятельностью Савонаролы и решивший отмежеваться от Медичи). Равнодушен был Алламано Ринуччини (подмечено, что идея Савонаролы вернуть государственный строй Флоренции к его демократическо-пополанским корням была выдвинута Ринуччини лет на десять раньше). Прямые дружеские контакты поддерживали с фра Джироламо Пико делла Мирандола и Анджело Полициано. Задуманные и проводимые Савонаролой реформы поддерживали Джованни Нези (он восторженно называл фра Джироламо «феррарским Сократом»), Джироламо Бенивьени (поэт, с которым Джироламо писал совместные лауды), Нальдо Нальди, Уголино Верино. Исследовательница объясняет этот парадокс тем, что гуманистов объединяло с монахом не столько мировоззрение (тут они вряд ли бы сошлись), сколько именно решение вопросов социального, то есть общественного, характера. Кроме того, во флорентийских гуманистах того времени не стоит видеть поздних вольтерьянцев и вольнодумцев, многие из них были членами религиозных братств, нередко – лицами духовного звания, так что этот фактор опять же скорее объединял их с Савонаролой, нежели разделял.
6 апреля 1491 года, на четвертый день Пасхи, на проповеди в Синьории Савонарола смело обрушился на тирана[102], не называя, правда, при этом его имени, но все поняли, что речь идет о Лоренцо Великолепном (есть вероятность, что он лично присутствовал на этом выступлении неистового монаха, – тем смелее был поступок фра Джироламо). Явившаяся к монаху вскоре после этого инцидента депутация из пяти отцов города настоятельно советовала ему быть более сдержанным и осмотрительным в своих проповедях, грозя в противном случае изгнанием. Резкий ответ монаха с обвинениями в адрес Лоренцо угадать несложно. Да, Лоренцо Великолепный просчитался, надеясь иметь в Джироламо модного, но «карманного» проповедника. Лоренцо олицетворял для Савонаролы все то, что было для него мерзко и неприемлемо: гордыню, похоть, властолюбие. Сейчас мало кто помнит, затуманив память великолепной сказкой о великом гуманисте и меценате, что крови на своем веку Лоренцо пролил немало (можно вспомнить разорение Вольтерры из-за залежей квасцов, которые Лоренцо хотел прибрать к рукам, и казнь сорока ее видных граждан, репрессии после заговора Пацци и многое другое), в свое время существовал даже список его жертв. Так разве могло быть между ними что-то общее? Лоренцо был настойчив, часто являлся в монастырь, но Савонарола, которому докладывали о его приходе, не выходил к нему. Известна история со своеобразной попыткой подкупа. Люди Лоренцо бросили в монастырский ящик для милостыни золотые монеты, но Савонарола, бывший, видимо, к тому времени уже настоятелем Сан-Марко (избран братией в июле 1491 года), отделил нечестивые золотые от мелочи верующих и распорядился передать их приходу святого Мартина на нужды прокаженных нищих. Стало известно, что Савонарола сравнил себя со сторожевым псом, которого грабители не могут заставить замолчать, кинув кость как подачку. Мы уже упоминали о красноречивом проповеднике-августинце Дженаццано – Медичи устроил им с Савонаролой «дуэль словесную», и если августинец был откровенно груб и пошл, то Джироламо в ответном слове, сказанном через неделю, напротив, был сдержан и дипломатичен, отведя пункт за пунктом все обвинения оппонента, – и выиграл. В общем, если у Лоренцо и созрела потом мысль, что назойливого монаха следовало бы устранить физически, тот был уже настолько популярен в народе, что сделать это было уже не так-то просто. Впрочем, в приведенной выше проповеди наш герой упоминал о нескольких попытках покушений. Чьих рук они были – история умалчивает…
Также начало 1490-х годов ознаменовано для Савонаролы изданием многих его трактатов, небольших по объему (15–30 страниц), но небезынтересных, посвященных смирению, молитве, любви к Иисусу,
