Альгирдас Шоцикас - Четвертый раунд

Но затем Виктор Иванович вдруг передумал.

— Все равно главным твоим соперником остается Королев, — сказал он. — Значит, против него и нужно готовить оружие. Попробуй переиграть Перова в ближнем бою. Не выйдет, вернешься к намеченному плану. Но думаю, должно получиться.

На том мы и порешили.

Не знаю, как к этому отнесся противник; во всяком случае, от обычной своей манеры Перов ни на йоту не отступил. С первой же секунды боя он завелся, что называется, на всю катушку и не переводил духа два раунда кряду. Казалось, легкие его не знают устали; работали они не хуже кузнечных мехов.

Я старался не уступать. Встречая Перова прямыми ударами, я видел, что могу, если захочу, удерживать его на расстоянии, гасить атаки в тот момент, когда они только зарождаются. Что я, кстати сказать, нередко и делал. Но помня об уговоре с тренером и полностью разделяя его замыслы, я вместе с тем как бы шел противнику навстречу, позволяя ему сближаться и вести бой на ближней дистанции настолько часто, насколько это отвечало моим интересам. Рефери в такие минуты буквально из сил выбивался, то и дело растаскивая нас в разные стороны. Но тут же мы снова сшибались в центре ринга, молотя друг друга в нескончаемых, сумасшедших по темпу многоударных сериях. Перов в основном орудовал короткими боковыми по корпусу и реже в голову; я чередовал хуки с ударами снизу. Перов, пожалуй, бил чаще, но мои удары были и точнее, и тяжелее.

Зрители едва ли разбирались в том, что происходит на ринге; вихрь ударов оказался настолько яростным и плотным, что разглядеть, которые из них проходят, а которые нет, представлялось затруднительным даже и специалисту. Но на трибунах понимали одно: идет чудовищная темповая рубка. Коса, как говорится, нашла на камень. Яростный накал схватки перекинулся с ринга к болельщикам, и трибуны охватило жарким неистовством. Гвалт в зале стоял такой, что слышно, наверное, было на другом конце города.

В третьем раунде Перов начал сдавать. Легкие легкими, но такой темп хоть у кого собьет дыхание, да и удары по корпусу делали свое дело. Я тоже дышал, как паровоз, но знал, что поставленную цель удалось выполнить: осилить Перова в ближнем бою — это кое-чего стоило. А переиграть его я переиграл: оба раунда остались за мной. Нужна была, как всегда, концовка.

Перов хотя и продолжал искать сближения, но наступательный порыв его явно выдохся. Восстановив дистанцию, я вернулся к тактике маневренного боя. Несколько точных ударов под занавес, которыми мне удалось завершить атаки, окончательно склонили перевес на мою сторону.

Все боковые судьи отдали победу мне.

Итак, долгожданное, наконец, свершилось: я стал чемпионом страны в тяжелом весе. Прогнозы Пастериса начинали сбываться. Но главное — незавершенная дуэль с Королевым — все еще ожидало меня впереди.

Наше затянувшееся соперничество, — забегая вперед, скажу, что оно длилось целых семь лет, — вообще-то не являлось чем-то необычным и новым. В спорте такое случается не столь уж редко. Но в боксе, пожалуй, подходящая аналогия имелась только одна. Причем и тут одним из двух действующих лиц опять же был Королев.

История его спортивной борьбы с Михайловым во многом напоминала нашу. Во-первых, она тоже растянулась на долгих семь лет, во-вторых, носила не менее упорный и ожесточенный характер и, в-третьих, совпадала еще в одной существенной детали: семикратный чемпион страны Виктор Михайлов был значительно старше своего соперника.

Первые четыре боя Королев, как позже я ему, проиграл. Ему, кстати, в момент первой с Михайловым встречи тоже, как и мне, едва исполнилось девятнадцать… И только на пятый раз — уже в поединке за звание абсолютного чемпиона — Королеву, наконец, удалось вырвать победу у своего грозного и неуступчивого соперника. Впрочем, через два года Михайлов вновь вернул себе этот титул, что и дало ему возможность уйти с ринга непобежденным.

Итак, пятая встреча! Сработает ли и дальше аналогия? Ведь следующая моя встреча с Королевым тоже будет по счету пятой… А то, что она неизбежно состоится, в этом я нисколько не сомневался.

Она состоялась в марте следующего года в Москве в спортивном зале «Крылья Советов».

Но перед этим я, будто специально для разминки, успел побывать вместе с нашей сборной в Швеции. Мы выступили там в трех городах — Стокгольме, Гётеборге и Садвикене и всюду расплатились за гостеприимство своих радушных хозяев самой что ни на есть черной неблагодарностью: из сорока встреч тридцать семь выиграли. Однако шведские болельщики на нас не обиделись, они понимали спорт и знали толк в боксе. Шведские газеты не жалели на нас ни своих полос, ни своего внимания. Помещали наши фотографии, подробно описывали и комментировали не только бои, но даже тренировки. Но все это, разумеется, не спасало шведских боксеров; поражение следовало за поражением.

В Стокгольме я выиграл оба боя, нокаутировав своих противников — одного в первом, а другого, неоднократного чемпиона Швеции Муберга, во втором.

Муберг, видимо, стремясь хоть как-то объяснить свое поражение, заявил корреспонденту газеты «Дагенс нюхетер»:

— Никто в мире не может сравниться с Шоцикасом!

Столь лестная оценка, разумеется, ничего, кроме улыбки, у меня не вызвала, но огласку она тем не менее получила немалую. Каким-то образом стало также известно, что из своих двенадцати международных встреч, которые я успел провести к тому времени, все двенадцать я выиграл, и тоже нокаутом. А если к этому добавить еще и то, что за время турнира общее число нокаутов, в которых побывали шведские боксеры, достигло семнадцати, а еще двое отказались от продолжения боя, то переполох, поднявшийся среди болельщиков, нетрудно понять. Сказался он, как выяснилось, и кое на ком из самих спортсменов.

Особые надежды любители бокса возлагали в те дни на своего фаворита в тяжелом весе Ингемара Юханссона. Газеты называли его одним из основных претендентов на популярный в США приз «Золотые перчатки», который вскоре должен был разыгрываться между американскими и европейскими боксерами. Юханссон, кстати сказать, большую часть этих надежд оправдал. Ровно год спустя он завоевал серебряную медаль на XV Олимпийских играх. А еще через несколько лет, покинув любительский бокс, стал чемпионом мира в тяжелом весе среди профессионалов, выиграв нокаутом у знаменитого американского негра Флойда Паттерсона.

Когда Ингемар Юханссон поднялся вместе со мной на гётеборгский ринг, зал устроил ему долгую шумную овацию. Но швед почему-то не проявил в ответ особой радости; мне даже показалось, что он то ли растерян, то ли чем-то взволнован. Мне сначала, конечно, и в голову не могло прийти, что звезда шведского бокса, напуганный шумихой вокруг нокаутов, испытывает самый обыкновенный страх.