Ричард Томлинсон - Большой провал. Раскрытые секреты британской разведки МИ-6

Я заметил его на улице как раз перед тем, как он вошел в кафе. Лет сорока пяти, крепко сложенный, с аккуратной короткой прической, в ворсистой шерстяной куртке, джинсах и сапогах. Одетый таким образом, он походил на британца, военного или отставника. Не взглянув на меня, он подошел к стойке и заказал кофе. Овчарка потянула носом воздух, негромко заворчала и вновь погрузилась в дремоту.

APOCALYPSE подошел с кофе к моему столику:

— Вы не против, если я сяду? — осторожно спросил он меня. Я не поднялся, чтобы приветствовать его — это показало бы наблюдателю, что мы ожидали друг друга, — но жестом предложил ему сесть и, следуя указаниям Болла, представился как преемник Питера, с которым он контактировал прежде. Придумал правдоподобное объяснение нашей встречи по возможности быстро, как нас учили.

— Если кто-нибудь спросит, как мы встретились, скажите, что зашли в кафе, увидели у меня журнал «Экономист» и подошли поговорить с соотечественником. APOCALYPSE кивнул, но по-прежнему казался настороженным. Болл учил нас, устанавливая отношения с агентом, успокаивать его нервозность или подозрительность.

— Хорошие сапоги, — сказал я, указав кивком на его обувь. — Здесь купили?

Военные любят говорить о сапогах, и APOCALYPSE не был исключением.

— Да, замечательная обувка, не могу пожаловаться. — Он начал успокаиваться, и было самое время приступать к опросу.

Он сказал, что приехал в Италию для встречи с итальянским мафиозо, получившим доступ к советскому оружию благодаря связи с ливийским правительством, договорился с ним о покупке двадцати зенитных ракет SA-14. Груз будет отправлен из Триполи на "диком судне" к ирландскому побережью, где под покровом ночи его выгрузят на надувные плоты. После доставки на сушу ракеты будут перевезены в надежное укрытие неподалеку от границы.

Это была важная информация, но APOCALYPSE не знал подробностей, которые дали бы возможность действовать на ее основании. МИ-6 потребовались бы название "дикого судна" и точная дата его прибытия в Ирландию. APOCALYPSE пообещал это выяснить у своего источника. Мы условились встретиться через два дня, но в другом месте, "Баре ди Поньенте" на западной окраине города. Я напомнил APOCALYPSE наше объяснение случайной встречи и вышел.

Поспешив обратно в пансионат «Арена», я заперся в скромной комнатке и выданной мне авторучкой «Пентел» записал полученные сведения печатными буквами в стандартной форме донесений. Наверху краткое, в одну строку, резюме данных. Затем дату встречи, на которой получены сведения. Краткая характеристика источника. "Превосходный источник с прямым доступом, в прошлом сообщавший достоверные сведения". Затем изложение сведений. Все это уместилось на одной странице из моего блока растворимой в воде бумаги. Положив этот лист надписью вверх на стоявшую возле кровати тумбочку, я накрыл его сверху листом обычной бумаги и положил на них книгу "Теория послевоенного восстановления городов". Пяти минут для переноса текста на обычную бумагу было достаточно, лист растворимой бумаги отправился в унитаз, через несколько секунд на поверхности воды осталась только полупрозрачная пленка, которую я поспешил смыть. Возвратясь в спальню, я взял оставшийся лист, вложил в плотный конверт и сунул его между страницами "Газетта делло спорт". Действовать приходилось быстро, поскольку до встречи с Эриком в два часа времени оставалось немного.

Эрик сидел в переполненном кафе «Леони» среди пришедших на обеденный перерыв конторских служащих, его темную куртку и красный галстук, опознавательные детали, сообщенные Боллом, заметить было нетрудно. Перед Эриком на стойке стояла почти допитая кружка пива, и лежала сложенная "Газетта делло спорт". Протиснувшись между ним и другим посетителем, я положил свою газету рядом с его и заказал кофе. Эрик, ни слова не говоря, взял мою газету и ушел. Я неторопливо пил кофе и покинул кафе через четверть часа после Эрика с его газетой под мышкой. Если за нами и велось наблюдение, лишь самый тонкий наблюдатель мог заметить скоротечный контакт.

Следующая предусмотренная встреча должна была состояться только на другое утро, но до вечера дел у меня было много. Болл велел нам обследовать дом, чему мы научились в БЕЗУПРЕЧНОМ СОСЕДЕ. Сценарий был тем же. Дом номер 41 по виа Антонио Груиначи на восточной окраине города предположительно был приобретен IRA, и я должен был помочь техническому отделу спланировать установку подслушивающих устройств. В тот день, беззаботно прогуливаясь, я впервые оглядел его. Трехэтажный особняк, видимо, построенный после войны, оштукатуренный, окрашенный в кремовый цвет; в палисадник вела железная калитка. На подъездной аллее стояла новая, дорогая «ланча». Я напряг зрение, чтобы прочесть надпись на табличке, висящей на столбе калитки. "Studio di Architectura, M di Rossi, Pietrangelo Di Vito, M Caracci". Я постарался запомнить как можно больше деталей, однако никакое словесное описание не может заменить хорошей фотографии. Скрытыми фотокамерами нас не снабдили, они были бы слишком уличающими, если б нас арестовали, а наш арест почти наверняка входил в программу учения. Снимок я сделал открыто, своим «Пентаксом» собираясь утверждать, если меня арестуют, что мне он нужен для работы. Этого должно быть достаточно, чтобы сделать хорошее донесение, похуже, чем в БЕЗУПРЕЧНОМ СОСЕДЕ, но, учитывая ограниченное время, вполне удовлетворительное. Оставшееся до вечера время я работал, как настоящий ученый, приехавший в командировку. Мария Виалли, привлекательная младшая сотрудница в плановом отделе ратуши, дала мне карты города до и после войны, фотокопии городской документации.

— Вам повезло, — сказала она на хорошем английском — Священник, проживший здесь всю жизнь, демонстрирует свою коллекцию видов города с сорок пятого года по настоящее время. Вам стоит поговорить с ним.

Она дала мне визитную карточку на тот случай, если мне понадобится снова увидеться с ней. В галерее, расположенной этажом ниже ратуши, монсеньер Берлинджери играл роль экскурсовода, смиренно показывая зрителям свои картины. Он был рад продемонстрировать мне свое собрание, и два часа спустя, когда осмотр закончился, я вложил ему в руку свою визитную карточку, чтобы он, если потребуется, мог назвать мою фамилию.

Наутро Эрик ждал меня в третьем кафе неподалеку от городской площади. На сей раз кое-что было заложено в обеих газетах. В моей лежали отчет об осмотре дома и кассета с непроявленной пленкой, в газете Эрика должно было находиться сообщение для меня.

Возвратясь в «Арену», я обнаружил в плотном конверте чистый лист бумаги. К моему удивлению, там еще оказалась пачка пятидесятифунтовых банкнот на сумму в тысячу фунтов. Снедаемый любопытством, я смочил комок ваты обработанным лосьоном, провел им по чистому листу и стал ждать. Ничего. Перевернул лист и проделал то же самое. На сей раз постепенно стали проступать печатные буквы, сперва они были бледно-розовыми, потом стали темно-красными. Это было письмо от римской резидентуры.