Эдуард Малофеев - Футбол! Вправо, влево и в ворота!

Вроде бы все ясно, но, смотрю, два-три человека не унимаются. Понимаю, что уговорами в такой ситуации ничего не добьешься, и принимаю решение:

— Ребятки, я дальше разговаривать на эту тему не буду. А вот ты и ты завтра мне на стол положите заявления об уходе. Я вас отчисляю из команды.

Дальше почти по Шекспиру, дальше — тишина. А потом:

— Да как же это, Василич?! Да ты что?!

— Я сказал, — говорю. — Идемте праздновать дальше нашу победу.

Вскоре после праздничного вечера сторонники особых отношений с тренером пришли ко мне просить прощения, объяснив свое поведение особенностями национального застолья — выпили, погорячились. На этом все и закончилось, мы остались друзьями, продолжали работать, и я, откровенно говоря, очень рад, что не ошибся в этих футболистах. Они поняли мою принципиальность, поняли, что со мной шутить нельзя, хоть я и молодой тренер.

Перед стартом сезона-79 про нас, я знаю, говорили: «Эти как вышли в высшую лигу, так и уйдут из нее». А мы закончили чемпионат на 6-м месте, причем не только показали содержательную игру, но по ходу первенства не раз оказывались в тройке призеров.

Я внимательно наблюдал за всеми футболистами и видел различные негативные проявления. Здесь речь уже не о банальном нарушении режима, а о договорных играх. Сначала я никак не мог понять, в чем тут дело, и столько нервов потратил впустую, столько здоровья. Вот меня и запомнили постоянно что-то подсказывающим футболистам у кромки поля, кричащим и размахивающим руками. Покрикивал я не только у кромки, но и в раздевалке мог такую «беседу» провести, на повышенном и очень повышенном тоне. Буквально до слез некоторых доводил, пытаясь добиться от них искренности в игре, чтобы они полностью выкладывались на футбольном поле.

Но продолжалась чехарда. Содержание игры у команды было, а получалось так, что мы идем-идем, играем-играем, побеждаем-побеждаем и вдруг слабым командам отдаем очки. Я бьюсь как рыба об лед, не понимаю причин происходящего. И вот тогда ставлю эксперимент.

Пригласил я одного молодого футболиста к себе на разговор. Купил бутылку водки. Сказал:

— Хочется мне с тобой о жизни по душам поговорить, так, знаешь, по-мужски, за рюмочкой.

— Да как же так?! — удивился он. — Ведь режим соблюдать надо.

— Ничего! — ответил. — Я все знаю про режим. Сегодня можно.

Сидим, разговариваем, футболист не раскрывается и не раскрывается. И лишь когда бутылка начинает пересыхать, он сворачивает в нужное мне русло разговора:

— Да, Эдуард Васильевич, тут такое дело. Только вы, пожалуйста, не принимайте поспешных решений. Ни в отношении никого. Может, нам, Эдуард Васильевич, вместе — вам и команде — если взяться, удастся похерить то, что сейчас происходит с некоторыми футболистами. Да, бывают игры, перед которыми к нам подходят и говорят: «Играйте вполсиленки, не забивайте». За наше поражение сумма одна, за ничью — другая. Так что вы правильно волнуетесь, переживаете, разносы нам устраиваете, бывают такие игры.

Так я еще раз удостоверился в своей правоте. Ведь чувствовал, видел, что кое-кто порой играет вполсилы. Теперь узнал?— почему. Мои коллеги и люди из руководства клуба порой говорили: «Да что ты так на них нападаешь! Да не может быть того, что они специально игру сдают!» Оказалось — может.

А потом, в межсезонье, когда я отдыхал с женой в Кисловодском санатории «Эльбрус», ко мне приехала группа ребят из «Динамо». Они предложили следующее: «Эдуард Васильевич, мы хотим работать с вами на полную катушку. Предлагаем убрать из коллектива того-то и того-то. Тогда у нас в «Динамо» будет совершенно другая обстановка».

Договорились. В начале сезона я отчисляю нескольких игроков. И команда действительно преображается, мы начинаем играть стабильно и через два года становимся чемпионами СССР.

Я все думаю, почему они поступили так — та здоровая группа людей, которая заявила о необходимости убрать из команды нескольких человек? Наверное, свою роль сыграли и мои разговоры, мои убеждения, пусть они не всегда высказывались мной в должном тоне. Но все-таки я докричался до душ людей, а они поняли перспективность именно такого отношения к спорту. Я тогда, думаю, даже начал молодеть. Разом снялась огромная психологическая нагрузка, которую тренер принимает на себя за сезон. Я опять почувствовал одухотворенность, окрыление. «Вот что значит, — говорил я себе тогда и повторяю ныне, — ежедневно, и не раз, а может, и три раза в день вести разъяснительную работу. Что такое футбол? Для чего он существует? Для зрителей! Нельзя обманывать зрителей! Это предательство по отношению и к ним, и к себе!» Пускай меня за эту каждодневную работу некоторые высмеивают. Собаки лают, а караван идет. И дай Бог, чтобы мне хватило сил до конца жизни идти вместе со своим караваном. А остальное — суета сует.

Впрочем, чемпионами мы стали не сразу после разговора с футболистами в Кисловодске. На протяжении трех сезонов, я говорю о сезонах с 1978 по 1980 год, шла шлифовка команды. Я стал приглашать для проведения тренировок борцов и легкоатлетов, баскетболистов и хоккеистов. Мне было важно понять, какими средствами они достигают повышения скоростно-силовых качеств, как они тренируют скоростную выносливость. Постичь это было необходимо для расширения двигательного фонда футболистов. Ведь только при условии расширения двигательного фонда совершенствуется техника, эффективно оттачиваются тактические действия — как индивидуальные, так и коллективные. Мне важно, чтобы занятия проводились не теоретические, а прикладные. С экономической точки зрения подобная система работы в советские времена была возможна, тренеры из других видов спорта приглашались на полставки, или «проводились» по каким-нибудь другим документам. А я вбирал, вбирал и вбирал то, что можно применить в футболе из их методики. Приглашал для занятий с командой не только тренеров, но и психологов, педагогов. Это было не только полезно, но и, откровенно говоря, по-настоящему интересно.

Нареканий со стороны моих коллег и руководства подобная работа вызывала множество. «Ну чего ты все приглашаешь кого-то?! — говорили мне. — Тебе же стыдно должно быть! Ты сам известный футболист, окончил Высшую школу тренеров. А приглашаешь далеко не самых ведущих специалистов!»

А я шел по жизни так, как будто еще ничего не знаю и всему постоянно должен научиться сам, а уже потом учить других. И лишь потом пришло понимание, что я как тренер поднялся на более высокий уровень. Вот тогда мы в минском «Динамо», можно сказать, и начали определенную революцию в футболе делать.

Когда я пришел в команду со своими принципами игры, у меня эпиграфом стояло: «Выиграть время — выиграть все!» Постепенно я понял, что весь мировой футбол будет развиваться в направлении «выигрыша во времени», А для себя обозначил следующее: «Силен будет тот тренер, который умеет работать над повышением физических качеств игроков. На фоне повышения физических качеств растет техника, тактика — и личная, и командная».