Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре - Александр Владимирович Сластин

защиту, либо поможет оружием, даже, если это будет не враждебная Англии сторона. Без комментариев было ясно, что имелась в виду Россия.

В итоге Англия усилила своё влияние в Азиатском регионе и, двигаясь на восток, получила возможность вести глубокую разведку в сопредельных с Персией странах Белуджистане [341] и Афганистане.

Надежды Наполеона относительно экономической блокады Британии основывались на теоретических идеях физиократов, философов XVIII века, считавших, что истинным богатством страны является сельское хозяйство, после него – промышленность. Торговля же, а тем более финансы являются лишь производными. Согласно этой теории, богатство Англии, основанное на торговле и спекуляциях, являлось лишь колоссом на глиняных ногах, и стоило только лишить Англию возможности получать сырьё на континенте и заваливать европейские страны своими товарами, как её призрачное могущество рухнет [342].

Начало экономической блокады против Англии и… её скорое завершение. Война 1812 года

И всё же русскому царю пришлось выполнить свои обязательства перед Бонапартом. Указом Сената от 20 марта 1808 года, Александр наложил запрет на ввоз английских товаров в Россию.

Итак, Россия присоединилась к континентальной блокаде только через 9 месяцев после Тильзита. Однако царь, обещавший Наполеону соблюдать подписанный им в Тильзите договор, первый же и нарушил его. Сказывались при дворе императора доминирующие «британские симпатии». Суть договора заключалась в том:

«По правилам континентальной системы некоторым кораблям можно было давать позволение на ввоз аптекарских материалов. Под этим предлогом привозили дорогие английские фабричные и мануфактурные изделия, которые быстро расходились в Петербурге. Кроме того, англичане, находясь в сношениях с некоторыми коммерческими домами в Петербурге, отправляли к ним корабли ганзеатических [343] городов с английскими товарами… Снисходительное правительство, уступая необходимости, не предпринимало строгих мер для прекращения торговли английскими товарами, без которых тогда весьма трудно было обойтись» [344].

Наполеон намеревался окончательно уничтожить английскую «контрабанду» в Северном и Балтийском морях. Английский король Георг III и его правительство, оставшись один на один с Наполеоном, планировали драться до последнего солдата, – и разумеется, русского. Британские дипломаты и секретные агенты в Санкт-Петербурге получили приказ любой ценой изменить курс российского государственного корабля.

В ход были пущены все средства: подкуп представителей придворной аристократии, распространение через них и других «агентов влияния» вымыслов об «унизительности» для России «позорного» Тильзитского мира, о «страшном ущербе» российской экономики в результате присоединения к континентальной блокаде, наконец, о зловещих планах Наполеона «уничтожить Россию как государство», а заодно и православную церковь.

Автор не решился проводить собственный «анализ ущерба Российской торговли в связи с экономической блокадой Англии», так как данная тема узкая и требует специального рассмотрения не одного десятка архивных источников. И мысль о том, что, когда воспроизведение «вчерашнего дня» перетасовываются в преломлении нынешнего, в сущности, вышедшие из-под пера выводы, превращаются в черно-белый образ. Поэтому попробуем сослаться лишь на опытных историков, посвятивших себя именно этой цели.

Д.и.н. С.А.Нефёдов, представляя набор экономических показателей, доказывает, что: «Английский импорт составлял в среднем 43 млн. руб. В основном это были предметы роскоши, высококачественные ткани и колониальные товары: сахар, чай, кофе. По оценке экономического историка А. Кахана: «Между помещиками шло соревнование в роскоши, на неё тратилась значительная часть дохода, и затруднения с импортом воспринимались ими весьма болезненно. Английские х/б и шерстяные ткани были много дешевле французских. Так что другие страны не могли заменить эту торговлю» [345].

Оценивая результаты континентальной блокады для России, историк Олег Соколов придерживается своей точки зрения, опираясь на свои исследования архивов: «Нужно, отметить, что она не оказала катастрофического влияния ни на русскую экономику, ни на финансы. Зато, если она на что-то и повлияла, то это, без сомнения, материальное положение, прежде всего элит русского общества – придворной аристократии и высшей прослойки купечества (вспомним на кого, прежде всего, в наше время, уже в 21 веке повлияли экономические санкции Европы. Прим. – моё). [346]

Д.и.н. Сироткин В.Г., исследователь эпохи Наполеона, в своей работе: «Финансово-экономические последствия наполеоновских войн…» писал: «Сам кризис в России не закончился с падением «антихриста»-Наполеона, на которого можно было свалить собственную профессиональную бездарность, но продлился до середины 20-х годов».

Необходимо помнить, что Россия того времени была страной, которая отличалась от современной. Товарное зерно на рынке поставляли не крестьяне, а владельцы крупнейших помещичьих латифундий. Это зерно, фактически изымались силой у крестьянина за счёт барщины и отработок. Поэтому для производителя было глубоко безразлично, что дальше произойдёт с этим зерном: продаст ли его барин богатому купцу, который затем перепродаст это другому, который в свою очередь отправит зерно на корабле в Англию, или же зерно останется в амбарах помещика. Хотя вариант, при котором зерно оставалось внутри хозяйства и внутри страны, был для кого-то из крестьян более предпочтительным, ибо хоть как-то уменьшал помещичью эксплуатацию, целью которой была лишь прибыль – продажа зерна на внешнем рынке.

Равным образом нужно отметить, что морская торговля велась исключительно богатейшими купцами и могли её себе позволить только те, кто обладал свободными миллионами. В результате континентальная блокада наносила ущерб только богатейшим людям России – высшей аристократии, крупным купцам и банкирам. Производители и купцы, обслуживающие внутренний рынок, если и чувствовали какие-то последствия от блокады, то в основном положительные. Однако ясно, что до власти доходило именно мнение тех, на кого блокада влияла отрицательно, тем более, что столица империи, Санкт-Петербург, была и крупнейшим портом, и крупнейшим банковским центром. Неудивительно поэтому, что позиция придворной знати, которая либо продавала своё зерно за границу, либо занимала деньги у петербургских банкиров и негоциантов, становилась всё более и более враждебна франко-русскому союзу.

В результате ненависть Александра I к французскому императору отныне могла опереться на серьёзную экономическую базу, а русская аристократия морально созрела для надвигающейся войны» [347].Рассматривая экономическую составляющую блокады, чем она обернулась для России, можно прийти к выводу, что участие в ней вызвало недовольство среди высшего чиновничества, купечества и особенно среди дворян-помещиков, якобы понёсших огромные убытки из-за прекращения вывоза хлеба (зерна), льна, конопли (пеньки) и сала в Англию.

Советский учёный экономист П.А.Хромов, исследуя данную тему в работе «Экономическое развитие России в XIX–XX вв. 1800–1917», писал: «В подробном докладе императору канцлер Н.П. Румянцев указывал, что главная причина финансового кризиса кроется отнюдь не в разрыве торговли с Англией, а в расходах на оборону и в бездумном печатанье денег. Среди прочего канцлер отмечал:“…я полагаю, что понижение нашего курса отнюдь не по разрыву с Англиею случилось, но по тем издержкам, которые, вероятно, потребовали