Дмитрий Смирнов - Записки чекиста

— Можно. — Женщина спокойно улыбнулась. — Только его нету дома: в тюрьме сидит. Туда и идите.

— В тюрьме? А разве вчера не приходил?

— Ни вчера, ни сегодня. Какой дурак его до суда на волю отпустит?

— В таком случае я должен произвести у вас обыск. Вот, пожалуйста, ордер.

Хозяйка даже не взглянула в мою сторону, безразлично и равнодушно пожала плечами.

— Мне-то что? Ищите, если приспичило…

И отошла к двери, будто бы для того, чтобы не мешать. Села на табуретку, заговорила с милиционером о будничных делах.

Я ещё больше уверился в том, что она ничего не знает. Даже неловко стало: явились нежданно-негаданно, беспокоим хорошего человека, а подлец где-то отсиживается и над нами, небось, посмеивается. Но раз пришли, приходится выполнять свой долг, и я приступил к обыску.

Человек — не иголка, не свёрток с золотом: под матрац его не спрячешь, в печной дымоход не затолкнёшь. А в единственной комнатке, кроме нас четверых и хозяйки, больше никого не было. Пришлось слазить на чердак, но и там беглеца не оказалось.

— Погреб у вас есть? — спросил я.

Женщина невесело усмехнулась:

— А чего в нем хранить? Всем известно, как с хлеба на квас перебиваемся. С моим обормотом каменные палаты не наживёшь.

Тут ещё и один из понятых-соседей вмешался:

— Может, зря вы, товарищ, ищете? Не такой он дурак, чтобы домой приходить. Навострил, небось, лыжи куда подальше и о жене думать забыл.

Я промолчал, не знал, что же дальше делать. Все осмотрено. Нет беглеца. Разве в длинный сундук заглянуть, что стоит возле русской печки, — не спрятано ли в нем хотя бы оружие? И чуть не улыбнулся, вспомнив, что в который уже раз приходится иметь дело с большими и маленькими сундуками. Этот старый, весь в щелях, даже на обычный висячий замок не был заперт: бедности нечего прятать от посторонних глаз. Подошёл к нему, наклонился, чтобы поднять крышку, выпрямился, интуитивно глянул на печь и в упор встретился взглядом с насторожёнными, ожидающими глазами.

Точно пружиной меня отбросило в сторону, — выхватил из кобуры револьвер:

— Слезай сейчас же! Руки вверх!

С печки медленно сполз на пол угрюмый, заросший щетиной человек:

— Не удалось…

Рядом со мной уже стоял с винтовкой наперевес милиционер.

Хозяин подошёл к столу, уселся на лавку.

— Руки на стол! — приказал милиционер.

— Это можно, — беглец послушно выполнил приказание. — Эх, не ждал я вас в такую рань. Думал, пока в казённом доме спохватятся, успею смотаться.

И, притворно вздохнув, с насмешкой пообещал:

— Ничего, начальничек, не устережёшь. Я как тот колобок: раз ушёл, уйду и другой. Не устереже-ете…

Зная повадки бандитов и грабителей, способных на крайние меры, лишь бы уйти от наказания, я поневоле задумался: как же везти его через весь город, днём, да ещё мимо рынка, где вечно полно народу? Править лошадью придётся или мне, или милиционеру. Спрыгнет с саней, нырнёт в толпу и — пропал… Не будешь же стрелять на многолюдной улице.

— Может, связать? — нерешительно предложил милиционер. — Вон ведь какой бугай, силища какая, разве удержишь?

Но и связывать не годилось: повезёшь на глазах у всего города связанного по рукам и ногам человека, потом пересудов и разговоров не оберёшься. И без того всякая дрянь распускает о чекистах несуразные сплетни.

— Вот что, — сказал я беглецу, — вы пока одевайтесь. Да потеплее: зима. А сбежите ли, нет ли, будет видно.

— Можешь не сомневаться, сбегу, — охотно пообещал преступник и принялся натягивать тёплые брюки и ватную телогрейку.

А я продолжал раздумывать, что же делать с ним, как довезти до ЧК. И вдруг осенило:

— Знаете что? Полезайте-ка в сундук!

— Как в сундук?

— Очень просто: лезьте, ложитесь на дно, а мы вас сверху крышкой прикроем. Щели большие, не задохнётесь. Вам удобно, а нам и вовсе спокойно. Полезайте!

Думал, беглец заартачится, а он согласился. И присмиревшая жена его не стала возражать: нашли, теперь ничего не поделаешь. Так вместе с понятыми и погрузили мы «живой товар» на сани, и лошадёнка неторопливо потрусила по городским улицам домой.

Шутками, смехом, весёлым хохотом встретили наше возвращение чекисты. Тут же и окрестили злополучный сундук «арестантской каретой имени Смирнова». И чтобы избавиться от насмешек, мне пришлось отвезти его назад в слободу и вернуть хозяйке.

А беглец прямо из ЧК был водворён под конвоем в свою прежнюю камеру, в тюрьму.

Не всегда, конечно, аресты грабителей и налётчиков проходили так легко. Много хлопот и трудов доставляли чекистам бандитские шайки, орудовавшие в окрестностях города. Нередко ликвидировать их приходилось с боем.

Одна из таких шаек орудовала между Липецком и железнодорожной станцией Грязи. Действовали бандиты дерзко и нагло, среди бела дня налетали на товарные поезда с хлебом и сахаром, обувью и мануфактурой. Остановив состав, они подчистую выгребали из вагонов все самое ценное и исчезали так же внезапно, как появлялись. Исчезнут, словно сквозь землю провалятся — следа не найти!

Было над чем поломать голову чекистам.

Сотни различных догадок не давали покоя аппарату ЧК. Где, например, базируются налётчики, куда скрываются с награбленным добром? Много ли их и местная ли это шайка? Как и откуда узнают, с какими грузами отправляется со станции поезд? Кто, наконец, помогает им, наводит грабителей точно на вагоны с наиболее ценным добром?

Не сразу удалось выяснить, что в скопищах люда, который вечно толпится на станции Грязи, дежурят члены банды, выполняющие функции разведчиков.

Не знали первое время мы и то, что наводчиками бандитов являются некоторые станционные служащие, польстившиеся на денежную мзду.

Подготовив эшелон к отправке, они передавали своим сообщникам, в каких вагонах какой груз находится, и тем оставалось вскочить на тормозные площадки и взобраться на крыши отходящего поезда, чтобы все остальное завершить в пути.

В нескольких километрах от станции начинался подъем, где поездам поневоле приходилось двигаться медленнее. Здесь-то бандиты и вскрывали вагоны, на ходу выбрасывали из них ящики и мешки с заранее облюбованными грузами. А после этого оставалось только спрыгнуть на полотно, присоединиться к подоспевшей на подводах банде и вместе со всеми быстрее собрать и увезти богатую добычу.

Увезти, но куда?

Ведь не ящик-другой, а десятки пудов грузов исчезали бесследно при каждом налёте. Не могли же они провалиться сквозь землю!

И след нашёлся: оказалось, что большая часть награбленного оседала в селе Таволожанка, расположенном неподалёку от Грязинского железнодорожного узла, а оттуда незаметно и скрытно расползалась по дальним и ближним деревням и сёлам. Но схватить бандитов с поличным, на месте преступления, или обнаружить у них награбленное никак не удавалось, хотя железнодорожная милиция не раз пыталась сделать это.