Василий Петров - Прошлое с нами (Книга первая)

Старуха перебирала четки. Мы ели молча, осторожно двигая ложками. Панна Зося в переднике оставалась рядом с креслом. Бабуся вышла.

— Пан поручик, сегодня занятия? — спросила панна Зося.

Командир взвода управления обучал девушку верховой езде. Желание стать амазонкой у нее появилось после помолвки. Она выходит замуж. Сюрприз предназначался для жениха, и все, связанное с конной подготовкой панны Зоей, делалось под покровом тайны.

— Вечером... с наступлением темноты,— Поздняков взглянул на часы.

Младший лейтенант не был свободен в выборе времени. Командир батареи вызывал командира взвода управления к себе на 21 час. Приказание об этом посыльный передал Позднякову на коновязи, когда мы садились в седла.

— То е... поздно,— панна Зося поспешно прошла к окну.

Co двора доносился лай собаки. Мелькнула тень всадника. Раздался стук. В комнату вошел человек высокого роста, лет тридцати, в бриджах с крагами, усы щеточкой. Бледное лицо, открытый лоб, зачесанные назад волосы. Жокейское кепи он держал в согнутой руке, по-офицерски. — О... пан Ян... знаменитый ювелир и... фальшивомонетчик,— с веселым смехом встретил вошедшего Поздняков.— Здравствуйте! Все поднялись.

Пан Ян молча отвесил присутствующим положенный поклон.

Поздняков спросил: — Что случилось? Сегодня ведь среда. Я знаю со слов Гаранина: пан Ян увлекается спортом, соответственно этому ведет себя и одевается. Он — англоман. Невесту навещает только в дни, заранее назначенные, чаще всего в субботу, верхом на вороной тонконогой кобылице. Во Владимире-Волынском и где-то там, на другом берегу Буга, он владеет ювелирными магазинами и ведет еще какие-то коммерческие дела.

Вошла бабуся. Пан Ян поклонился, сделал неторопливый жест, как бы отстраняя кого-то, кто мог бы ему препятствовать, поцеловал руку старой женщины и, обогнув стол, опять же, будто заручившись согласием то ли хозяйки, то ли еще кого-то отсутствовавшего, с улыбкой умиления направился к панне Зосе.

Бабуся положила конец церемонии, опустившись в кресло. Прошло несколько минут в молчании. Ужин продолжался.

— Важные дела, должно быть, заставили вас приехать... пан Ян? — прервал затянувшуюся паузу Поздняков.

— Да, важные... бендзе война... пан поручик хорошо знает.

— Гм... надеюсь, вам вернули деньги? — Поздняков хотел, по-видимому, повернуть разговор в другую сторону.

Вчера вечером Гаранин рассказал мне, что, несмотря на перемены последнего времени, коммерческие дела пана Яна шли в гору. Его магазин стал местом нескольких сделок, и весьма выгодных. Владелец остался доволен и начал хлопотать по поводу обмена изрядных сумм на иностранные деньги. И тут обнаружилось, что гражданские лица, приобретавшие драгоценности, оплачивали их облигациями займа. Операция по обмену, естественно, приостановилась. Взбудораженные коммерсанты пришли в негодование. Посыпались жалобы во все учреждения — гражданские и военные.

Пан Ян не состоял в родстве с бабусей, но во взглядах обоих было много общего. Неприязнь старой набожной женщины к нам носила в общем отвлеченный характер. Для нее всякий атеист — человек заблудший, но он может еще раскаяться в грехах и не потерян для христианской церкви,— его нужно наставлять.

Пан Ян не прибегал к риторике старой женщины. Но, как и она, не скрывал своих взглядов. Торговля драгоценностями — занятие практическое. Пан Ян был настроен откровенно враждебно и не упускал случая, чтобы рассеять у окружающих всякое сомнение на этот счет. Слухи о войне будоражили его коммерческую душу.

Поздняков затронул, по-видимому, больное место.

— Деньги потеряны... Мыслимо ли? Обман! Ваше военное командование клятвенно обещало соблюдать права торговли! — воскликнул, сердито сверкая глазами, пан Ян.

— Вы стали жертвой аферы... при чем здесь командование? Вас надул негодяй,— Поздняков предпринял попытку умерить гнев ювелира.

— Мне все одно. Если вы не в состоянии оградить честного торговца от...— пан Ян терял самообладание,— так что же это... за освобождение? Верните мою собственность, вы слышите, пан поручик?

Горячность коммерсанта начала заражать Позднякова.

— Послушайте... подобным тоном говорить со мной я не позволю,— младший лейтенант поднялся, отвесил поклон бабусе,— потрудитесь соблюдать меру.

— Цо?.. Мне? Меру?..— вопил пан Ян.— То есть грабеж средь бела дня... деньги верните!

— Милый Янек,— взмолилась бабуся,— Езус Мария... что подумают паны поручики, право, вы добрый... великодушный человек...— и всплеснула руками.

В глазах панны Зоси стояли слезы. Бабуся протирала стекла очков. Пан Ян с шумом отодвинул стул, за которым стоял, с деланной улыбкой вынул из кармана платочек и, бормоча бабусе извинения, галантно раскланялся.

Гаранин положил вилку, готовый выйти из-за стола.

— Нет... нет,— панна Зося удержала младшего лейтенанта,— зачем ссориться за столом... не обижайтесь,— слез как не бывало, она улыбалась.

Бабуся указала на стул рядом со своим креслом. Пан Ян с той же миной поблагодарил и уселся. Минуту-другую длилось неловкое молчание. Ужин шел к концу. Панна Зося весело говорила о пустяках, обращаясь то к бабусе, то к жениху. Поздняков озабоченно поглядывал на Гаранина. Уйти сразу означало бы нарушить только установившийся мир.

Отражение в зеркале напротив джентльмена с усиками несколько примирило пана Яна с окружающими. Он поправил массивную золотую цепь с брелками на жилетном кармашке и спросил: — Скажите, правда ли, что... у вас в России поощряется обмен женами? — вопрос прозвучал с акцентом, но по-русски.

— Какой ужас, неужели это возможно? Как же дети? —панна Зося в изумлении прижалась к жениху.

— А дети,— торопливо отвечал пан Ян, не желая оставлять невесту в неведении ни на одну минуту,— о... маленькие несчастные создания отдают в большие дома... на произвол жестоких и свирепых надзирателей... наказывают за шалость без всякой пощады,— в негодовании воздев руки, закончил коммерсант. Панна Зося должна быть довольна своим выбором. Ее жених умел задавать вопросы и сам же отвечал весьма обстоятельно. Дети лишены детства, их направляют чуть ли не из роддома в концлагеря под надзор НКВД. Цивильные люди не моются, пищу им выдает администрация и т. д. Зачинщик ссоры вторил гнусным измышлениям, которые распространялись за рубежом о нашей стране. Злопыхательская болтовня коммерсанта начинала надоедать хозяйкам. Бабуся теряла интерес, пан Ян не мог не заметить этого.

Гаранин переглянулся с Поздняковым и, поблагодарив хозяек, направился к двери. Бабуся осталась. Мы вышли во двор.