Петр Владимиров - Особый район Китая. 1942-1945 гг.

Расовая пропаганда пустила прочные корни в сознании японской молодежи. Здесь все неяпонское уничтожается и разрушается безжалостно. И даже в публичных домах, обслуживающих оккупационные силы, строго выдерживается расовый признак. Женщины, которые обслуживают там солдат, только японки.

Война с захватчиками носит ярко выраженный пассивный характер. Это не война регулярной армией, а война партизанскими отрядами.

Невольно складывается такое впечатление, что 8-я [94] НРА выжидает итоги столкновения фашистской Германии с Советским Союзом и что здесь, в Особом районе, равнодушны к борьбе советского народа.

Руководство КПК не принимает сколь-нибудь эффективных мер по связыванию японских экспедиционных сил на севере страны. Это бесспорный факт. Все просьбы Москвы к руководству КПК любым путем помешать японцам готовиться к войне против СССР остались без последствий. Политика Яньани та же: свертывать действия регулярных частей 8-й НРА.

Главный враг для 8-й НРА, как мы убедились, — гоминьдановцы. Против них направлена агитация в частях и ожидаются в будущем военные действия. Поэтому почти все операции японцев успешны. Из Яньани приказано во что бы то ни стало сохранять личный состав 8-й НРА, и армия пятится, хотя силы наступающего противника незначительны.

Доктрина Мао Цзэ-дуна: война на сохранение собственной живой силы, отнюдь не на истребление захватчика. Осуществляется сие за счет ослабления сопротивления врагу и сдачи новых территорий.

Годы практической бездеятельности разлагающе подействовали на вооруженные силы КПК. Дисциплина низка, участились случаи дезертирства. Бойцы небрежно ухаживают за оружием. Учебная подготовка в частях и штабах не организована. Между частями взаимодействие не налажено. В штабах карты и сплетни. Оперативные приказы отдаются даже в присутствии крестьян.

Здесь, в горах Северного Китая, нет даже приблизительной ярости, с какой сражается наша Красная Армия. И дело не в военной специфике и не в боевых качествах китайского солдата, который всегда отличался мужеством и выносливостью, а в безрассудной политике развязывания гражданской войны. Вооруженные силы КПК в данный момент не способны вести боевые действия с многократно превосходящими силами гоминьдановцев.

Слезные разговоры о строгой блокаде Особого района — пропагандисткая «утка» Кан Шэна. Линию фронта, как и границу Особого района, пересекать очень просто. В этом мы убедились лично. Болтовней о жестокой изоляции руководство КПК к истинным трудностям приплюсовывает вымышленные.

Из поездки на фронт я вынес твердое убеждение в том, что руководство КПК сражаться с японцами не намерено, а войну рассматривает как благоприятный момент для создания [95] своих баз. И не своими силами, а силами противоборствующих сторон: японцев и гоминьдановцев.

Японцы наносят поражение гоминьдановцам — власть центрального правительства колеблется. В этот район сразу проникают части 8-й НРА. Если надо, они добивают своих соратников по единому антияпонскому фронту, но власть захватывают.

Отступая перед захватчиками, Мао Цзэ-дун ищет случая поживиться на столкновениях войск центрального правительства и японцев. В условиях народного горя, бедствий, неисчислимых жертв, покорения страны фашистами — тактика более чем коварная...

О какой интернациональной политике тут говорить, ежели для Мао Цзэ-дуна и собственный народ — всего лишь материал в борьбе за власть! Кровь, страдания, беды миллионов для него понятия абстрактные.

О, роль личности в истории! Как хрестоматийно просто мы порой толкуем ее!

Октябрь

21 октября

Сталинград стоит. Бои в районе Моздока.

И Ленинград живет!

10 октября в целях установления полного единоначалия в Красной Армии упразднен институт военных комиссаров.

В Чехословакии зверствует новый гитлеровский наместник Франк.

Продолжаются сражения американских и японских флотов и авиации в районе Соломоновых островов.

Снова иностранные радиостанции комментируют выступления Рузвельта и Черчилля, а второго фронта нет и нет!

6 октября в своем ответе корреспонденту американского агентства Сталин отметил, что в советской оценке открытие второго фронта занимает первое место...

В конце сентября в Чунцин прилетел посланец президента Рузвельта Уилки. Он заявил, что обороной немыслимо выиграть войну и что Китай должен управляться только китайцами.

9 октября Уилки отбыл в США. [96]

По сообщению Чан Кай-ши для печати, численность китайских вооруженных сил превышает 6 миллионов человек.

* * *

Болеет Ван Мин. Орлов озабочен.

Расхворался и Ван Цзя-сян.

Ван Цзя-сян тяготеет к окружению Мао Цзэ-дуна, но не терпит Кан Шэна. С нами далеко не любезен.

Все больше и больше под влияние Кан Шэна подпадает и приятель Ван Цзя-сяна — Чэнь Юнь. Впрочем, какое уж тут влияние, когда их явно терроризирует Кан Шэн!

Стремительно возрастает роль Лю Шао-ци. Из малоприметного военного комиссара Новой 4-й НРА он становится вторым человеком после Мао Цзэ-дуна и фактически проводником его идей в чжэнфыне. Он составляет самые важные документы. С ним уже вынуждены считаться члены политбюро и ответственные военные работники.

* * *

В «Цзефан жибао» статья о сталинградском сражении. Статья приписывается Мао Цзэ-дуну, а сработана наверняка опять Чэнь Бо-да.

Если СССР выстоит и разгромит Германию, это скажется и на дальневосточной обстановке — вот смысл статьи.

«Всякий, кто оценивает международную обстановку пессимистически, должен изменить свою точку зрения», — признает автор.

Итак, на всякий случай не терять равнения на СССР!

* * *

Желтые лёссовые бури сезонно проносятся над Восточным Китаем. Эти бури набирают силу в Гоби.

А сейчас покой. Воздух невесом, прозрачен, спокоен...

Отныне, как и все местные китайцы, Южин, Алеев и я живем в пещерах.

Если подниматься по узкой крутой тропинке в гору, то на первой площадке — пещеры партийных кадров, студентов, военных.

На следующей площадке — наши «апартаменты». За площадкой — глубокое ущелье.

Тропинкой можно подняться и к последнему ярусу пещер. Там обитают поэт Эми Сяо и другие китайские товарищи. [97]

Эми Сяо — однокашник Мао Цзэ-дуна по уездной школе в Сянтани.

* * *

Кроме «догматиков» Мао Цзэ-дун причисляет к «партийной оппозиции» и так называемых «эмпириков». Разницу между «эмпириками» и «догматиками» даже в толковании Мао Цзэ-дуна уловить трудно. К «эмпирикам» Мао Цзэ-дун относит Лю Бо-чэна, Пэн Дэ-хуая, Е Цзянь-ина, Чжоу Энь-лая, Не Жун-чжэня.