Имран Касумов - На дальних берегах

Именно тогда он и открыл счет в солиднейшем из нью-йоркских банков.

Потом его отозвали в Штаты, заставили зубрить немецкий язык и прыгать с парашютом.

В 1938 году Беннет уже находился в Германии и осуществлял связь концернов Крупна и "И. Г. Фарбен-индустри" со своими хозяевами.

Потом он побывал во многих других странах...

За три года Беннет поседел, но нервы его не сдали.

Впервые нервы стали пошаливать у него здесь, в горах. Его хозяевам стало ясно, что русские все же выгонят нацистов со своей земли и двинутся дальше - освобождать другие народы. Русских нельзя было пускать на Запад. И Беннет проник к партизанам Адриатики. А теперь не знал - выберется ли отсюда? Самые трудные дни в жизни Беннета наступили именно тогда, когда он столкнулся с русскими.

Беннет стиснул зубы. Не время раскисать, Чарльз. Нужно взять себя в руки. Дела не так уж плохи, как кажется на первый взгляд; в штабе армии, в корпусах и бригадах есть свои люди; и в конце концов сталкиваться ему приходится пока лишь с таким молокососом, как Михайло, и он сумеет отсюда выбраться, а если выберется - то можно не сомневаться, что тогда уж он сам будет сидеть в Нью-Йорке и посылать в Европу других...

Карранти услышал шум во дворе и поморщился. Очевидно, возвращался полковник Сергей. Надо одеваться.

Он скинул одеяло, обул сапоги и протянул руку к куртке, висящей на стене.

Рука его застыла в воздухе.

Он услышал знакомый, раздражающий скрип колес. Так могли скрипеть только колеса подводы Димо Крайнева: этот скрип Карранти узнал бы среди скрипа сотен других колес!.. Каждый раз, когда Крайнев возвращался из Саги, Карранти догадывался о его возвращении по скрипу.

Однако, выглянув в окно, Карранти не обнаружил среди возвратившихся с задания партизан ни подводы, ни Крайнева. "Что это, померещилось мне, что ли?" - подумал он. Но нет, скрип донесся до него очень явственно... Выходит, что Крайнев сейчас прячется... Но прятаться ему не к чему. Значит, Крайнева прячут партизаны. Прячут для того, чтобы не выдать Карранти. Как они ликуют там внизу! Как будто ничего особенного не случилось! А потом они придут к нему, к Карранти, и начнется то страшное, от чего трудно будет уже увильнуть... Карранти видел перед собой гневные, пылающие глаза Ферреро, который готов разорвать его на куски; и спокойный, и тем более беспощадный, взгляд русского полковника... Конечно, Карранти мог и ошибиться... А если нет?.. Проверять свои догадки все равно было поздно. Карранти продолжал смотреть из окна вниз. В свете фонарей мелькали фигуры партизан. Вот простоволосая Лидия Планичка, лицо ее кажется сейчас отлитым из бронзы; вот полковник Сергей обнимается с Ферреро. Весь двор заполнен вооруженными партизанами. Все - как всегда... И все-таки чутье едва ли его обманывает: он пойман. Знаменитый разведчик "номер девять" попался, как мышь в мышеловку!..

Карранти побледнел, у него задрожали и похолодели руки. Нет... В следующее мгновение он уже накинул куртку, лихорадочно проверил пистолеты, схватил шапку.

Итак, связной перехвачен, по всей вероятности уже обыскан и все рассказал... Пусть им ничего не скажет пленка: достаточно и признаний Крайнева. Карранти чуть не застонал, словно от боли... Трижды проклятый Михайло с его улыбкой наивного юнца! Наивность не помешала ему проверить каждый шаг Беннета и околпачить его, как последнего мальчишку.

В чем же был просчет? В том, что он положился на Крайнева, а этот трус все выболтал?.. Нет, причем тут болван Крайнев! Ведь Крайнев попался из-за оплошности самого Беннета... Какую же он совершил оплошность? Да вроде никакой... Он держался безукоризненно. И все таки что-то было... Такое, что мог заметить только Мехти. Вот, вот в чем его основной промах: он не учел силу Мехти! Признаться, Беннет до сих пор не понимал, в чем же его сила, в чем вообще сила русских? Размышлять, впрочем, некогда. Игра, кажется, проиграна, надо убираться...

Карранти вышел в коридор.

Из полутьмы, с противоположного конца коридора, навстречу ему вынырнул Мехти - оживленный, улыбающийся.

...Никогда не думал Мехти, что ему придется столкнуться лицом к лицу с таким, как Карранти. Ему казалось прежде (как давно это было!), что вся жизнь его протечет спокойно, мирно, что он будет заниматься живописью, писать картины.

Началась война, Мехти, как и другие, пошел защищать свою родную землю. Ясность цели, чувство долга помогли ему стать настоящим солдатом. Он не вздрагивал, когда впереди него взрывался вражеский снаряд; шел на врага, стиснув зубы и словно ощущая на себе взгляды всех советских людей, во имя которых он и сражался. Это делало его сильным. Сильнее смерти. Необоримая сила чувствовалась в нем и здесь, в Триесте, он испытывал ее и сейчас, когда шагал навстречу Карранти. Вдали от родной земли Мехти выполнял свой долг перед ней. Этого-то и не мог понять Карранти.

А Мехти знал: враг располагает людьми, которые ради денег готовы на все. Он видел Карранти насквозь. Он не знал только одного: кто платил Карранти, кто помог ему проникнуть в бригаду?.. Очевидно, в штабе действовала вражеская рука. И она протягивалась к их бригаде, чтобы помешать ей достигнуть победы. Но не все было ясно Мехти. Для него врагами были немецкие фашисты, напавшие на его землю. Однако вряд ли Карранти был прислан в штаб немцами. Орудуя с подобным размахом, они давно бы уже оказались разоблаченными. Кто же тогда стоит на пути Мехти и его товарищей? Враг, прикидывающийся другом?.. Да, не так-то все просто, Мехти. Не так все безоблачно, как в твоей картине.

Мехти шел навстречу Карранти, и ему стоило немалого труда сдержаться, чтобы ничем не выдать своих чувств. Он даже заставил себя улыбаться, и только глаза его были недобрыми и темнее, чем всегда.

Карранти и Мехти поравнялись.

-Будет совещание? - звонко спросил Мехти.

- А полковник вернулся? - вопросом на вопрос ответил Карранти. Ему пришлось сейчас призвать на помощь все свое самообладание,

- Говорят, вернулся. Я шел как раз вниз, чтобы увидеться с ним.

Карранти посмотрел в лицо Мехти.

На губах Мехти играла улыбка, а взгляд был испытующим, чуть брезгливым, и в глубине его таилась такая ненависть, что Карранти стало до конца ясно: он не ошибся, они все знают. Он улыбнулся через силу и каким-то напряженным голосом предложил:

- Пойдем вместе?

- Пошли, - сказал Мехти, и Карранти почувствовал облегчение.

Они пошли рядом. В коридоре никого не было.

Карранти незаметно опустил руку в карман. И вдруг он с силой толкнул Мехти в бок. Мехти удержался на ногах, но Карранти успел взмахнуть правой рукой и всадил ему нож между лопаток. Мехти беззвучно отвалился к стене, стал сползать на пол...