Илья Басс - Жизнь и время Гертруды Стайн

С началом Первой мировой войны Лео покинул Европу (и временно Нину) и уехал в Америку. Депрессия частенько настигала его, как маятник, бросала от надежды наладить нормальную жизнь и сотворить книгу о психоанализе к ощущению полного бессилия.

В 1916 году он написал длинное письмо Гертруде в попытке смягчить напряженность: «Давно, год тому назад, после того как Нина вернулась в Париж, я хотел тебе написать. Но получил от нее письмо, в котором она упоминает, что ты не отвечаешь на ее письма. Это заморозило доброжелательные позывы души, и мое намерение высохло». Ответа не последовало.

После войны Лео вернулся в Италию и опять попытался сблизиться с Гертрудой: «Я послал тебе записку из Нью-Йорка перед отъездом, поскольку обнаружил, что мой многолетний антагонизм рассеялся, и я почувствовал себя вполне дружелюбно настроенным». Снова без ответа.

Он по-прежнему следил за публикациями сестры и по-прежнему был невысокого мнения о них.

Лео и Нина поженились. Самоанализ, так им превозносимый, помог ему на какое-то время приобрести покой. Он, наконец, смог заняться научной работой и напечатал ряд статей по искусству и эстетике. В 1927 году в Америке вышла его книга Азбука эстетики (The А-В-С of Aesthetics). В 1929 году, во время серии лекций в Нью-Йорке он потерял сознание, дали знать постоянные боли в животе. Но в тот раз все обошлось.

В тридцатые годы, особенно после смерти Майкла, чтобы справиться с денежными трудностями, Лео стал продавать оставшиеся картины и к началу Второй мировой войны расстался почти со всей коллекцией. Уехать не успел, Нина заболела, и пришлось продать уже купленные билеты на пароход. Соседа, скульптора-еврея, арестовали, его самого не тронули, но ужас долго обитал в жизни Лео и Нины.

Мейбл Викс в предисловии к книге писем и воспоминаний Лео, изданных в 1950 году, предсказывала:

Я полагаю, его работа выдержит испытание временем и будет существовать, а творчество Гертруды будет забыто. Лео окажется более значительным в ту пору, когда время ослабит отпечаток удивительной личности Гертруды.

Сегодня, спустя 65 лет после смерти обоих, происходит как раз обратное.

Гертруда, оставшись одна, приобрела полную самостоятельность, как в принятии решений, так и распределении финансов, ставших заметно ограниченными. Женщины решили арендовать другое жилье — без постоянного присутствия Лео не было необходимости и смысла поддерживать такую большую квартиру, требующую к тому же ремонта. Нашли такую, выходящую окнами к садам Пале Рояль, но захотели несколько модернизировать ее. Хозяин отказался. Так что пришлось ограничиться переустройством старой и приобрести новую мебель взамен той, которую забрал с собой Лео.

Отсутствие неодобрительного взгляда брата позволило Гертруде еще больше сблизиться с кубистами.

В 1912 году Стайн, посоветовавшись с артдилером Даниелем Анри Кенвайлером, самостоятельно совершила покупку картины Пикассо Стол архитектора. Картину художник нарисовал в знак дружбы и признательности Гертруде за усилия в пропаганде кубизма. Зайдя как-то к нему в ателье и не застав художника, Гертруда оставила визитную карточку. Пикассо написал слово MAJOLIE — моя прелесть — и в правом нижнем углу пририсовал визитку.

Затем последовали очередные приобретения работ Пикассо, включая Скрипку (1912), Гитару на столе (1912) и ряд других.

Знакомство с Кенвайлером переросло в тесное сотрудничество, а затем и дружбу. Артдилер сам оказался горячим сторонником Пикассо. Кенвайлер позднее признавался: «Я должен заметить, что с самых первых дней Гертруда показалась мне ‘большим’ человеком в их семье. Ее спокойная уверенность произвела на меня впечатление куда более сильное, чем безаппеляционные суждения Лео». Не без содействия и рекомендации Кенвайлера Гертруда обратила внимание на Гриса. В 1913–1914 годах она приобрела картины художника: Стакан и бутылка, Цветы, а также Книга и стаканы. Ее самолюбие было вполне удовлетворено. Если кто-то пытался примешивать Лео к ‘открытию’ Пикассо, то в случае с Грисом Гертруда с полным правом могла отнести очередную находку в кубизме на свой счет. Тем более что всегда считала кубизм испанским изобретением. Пикассо она ставила на первое место как зачинателя, а Грис, утверждала она, «пропитал его [кубизм] ясностью и экзальтацией». К работам Гриса Гертруду влекла точность в выражении окружающего мира и особый мистицизм. Была в Грисе и та редкостная принципиальность, чистота помыслов и абсолютная честность, что так привязали к нему Стайн, Кенвайлера и др.

Настоящее имя Гриса — Хосе Викториано Кармело Карлос Гонзалес Перес. Он родился в Мадриде 23 марта 1887 года и учился в Школе искусств и промышленности, которую не закончил, переключившись на рисование, интерес к которому проявился в шестилетнем возрасте. Вряд ли Школа давала законченное образование, но он приобрел некие знания в физике и математике. В 1906 году с 16 франками в кармане юноша перебрался в Париж, дабы избежать воинской повинности. Само собой, очутившемуся в Париже испанцу, желавшему посвятить себя живописи, никак нельзя было обойти известное сообщество художников и поэтов, поселившихся в Бато Лавуар, в том самом, где обитал в то время и его соплеменник Пикассо. Сменил он и имя, став Хуаном Грисом, но называл себя на французский манер — Жан. Хуан, хотя и принадлежал к монпарнасской тусовке, но вряд ли вел богемную жизнь. Его редко видели в кафе и ресторанах. Грис начинал с газеты, делая иллюстрации, затем увлекся нарождающимся кубизмом. Весной 1912 года он выставлялся в Салоне независимых. Вспоминая знакомство с художником, Гертруда писала: «Именно тогда из Мадрида в Париж приехал Хуан Грис, неотесанный и довольно экспансивный молодой человек, и стал именовать Пикассо cher maître, чем доводил того до белого каления». Поначалу Грис рисовал в стиле т. н. аналитического кубизма, но с 1912 года постепенно переключился на синтетический кубизм, с использованием papiers coliés — коллажа. Участвовал он и в разработке декораций и костюмов к балетным постановкам Дягилева. Грис известен также многими эссе, разъясняющими его эстетические воззрения.

Увлечение картинами Гриса, теплая дружба с ним и Кенвайлером не отвлекали Гертруду от сути ее жизни — литературы: коллекционирование и литературные дела шли рядом.

Первая мировая

В начале июля 1914 года Гертруда и Элис отправились в Англию на очередную встречу с издателем Джоном Лейном. Намерение переиздать Три жизни в серьезном издательстве не исчезло. Надо было обсудить условия контракта и подписать соответствующие документы. Лейн после первой встречи уехал в отпуск, обещая вернуться через неделю. В их распоряжении оказалась изрядная доля незанятого времени, которую они использовали для посещения театров, магазинов, встреч со старыми знакомыми; обзавелись они и новыми. Особенное впечатление на Гертруду произвела встреча с доктором Альфредом Уайтхедом, известным математиком и философом. Видимо, и ученый заинтересовался собеседницей, поскольку знакомство окончилось приглашением погостить у него в Локеридже.