Исай Абрамович - Книга воспоминаний

Конечно, по темам, по которым шли занятия, между студентами завязывались горячие споры. Шли они и в институте на семинарах, и дома, в моей комнате, и в курилке библиотеки.

В тот же, что и мы, зал библиотеки Комакадемии приходили читать Бухарин и его ученики: Слепков, Стецкий, Марецкий, Карев. Бухарин, как и мы, спускался покурить в подвал. Помню, как однажды, разгоряченные спором о форме и содержании, мы обратились к курившему в сторонке Николаю Ивановичу за разрешением разногласий. Вероятно, спор наш велся не на очень высоком философском уровне, потому что Бухарин, улыбнувшись, упрекнул нас, что мы ударились в схоластику и спорим о том, «сколько ангелов может уместиться на острие иголки». Мы были разочарованы и продолжали спорить с тем же пылом. Кто из молодых не страдал такой болезнью!

…Первый курс мы с Илюховым закончили успешно, и Исполбюро премировало нас путевками в санаторий, в Алушту. М. Титов тоже получил путевку в этот же санаторий, и мы втроем двинулись в Крым. Мы отлично отдохнули, загорели, объездили весь Крым — были в Алупке, Симеизе, Ялте, Балаклаве, Феодосии, Севастополе — в общем, на всем побережье.

Возвращался я домой в отличном настроении — и с двумя корзинами золотых крымских груш Дюшес, купленных на севастопольском рынке. Правда, в ценности моего приобретения меня незамедлительно разочаровали. В подъезде моего дома, у лифта, я встретил двух девушек, одну из которых я немного знал. Когда они полюбопытствовали, что у меня в корзинах, и я предложил угостить их отличными крымскими грушами, они, смеясь ответили:

— С удовольствием. Только зачем везти их из Крыма? В Москве на Болотном рынке они, наверняка, дешевле…

Так оно и было. Но зато мое знакомство с девушками — вернее, с одной ив них — оказалось более чем продолжительным.

Эту девушку, Розу, я, как уже говорилось, немного знал и раньше. Она жила этажом ниже, училась на вокальном отделении музыкального техникума и ежедневно приходила в нашу квартиру к моим соседям, у которых был рояль, чтобы упражняться. Приходила она утром, когда в квартире никого, кроме меня, не было, и, открывая ей двери, я не был слишком приветлив: ее вокализы мешали нам заниматься.

— Я думала, что когда-нибудь он прихлопнет меня толстой книгой, смеясь говорила впоследствии Роза.

А мы, прислушиваясь к ее чудесному контральто, иногда, действительно, бросали занятия…

В квартиру мы вошли вместе. Оказалось, что одну из комнат нашей квартиры за время моего отсутствия предоставили Розе и ее сестре. Мы познакомились ближе. А в 1925 году Роза стала моей женой.

11. На практике в ВСНХ

В конце 1924 года меня, Илюхова и ряд других студентов нашего института вызвали в райком. Здесь мы прошли комиссию, созданную для отбора кандидатов для прохождения специальной практики в ВСНХ.

Незадолго до этого ВСНХ возглавил Ф. Э. Дзержинский, совместивший эту работу с руководством ОГПУ. Феликс Эдмундович обратил внимание на то, что во главе всех важнейших управлений и отделов ВСНХ стояли люди, чуждые советской власти — бывшие кадеты, меньшевики или эсеры. Он обратился в ЦК с просьбой отобрать из нескольких институтов — нашего, Горной академии и МВТУ — 15–20 студентов-коммунистов, прошедших школу гражданской войны или партийной работы и проявивших на учебе способности к самостоятельной деятельности. Из направленных институтами студентов отбор производили сначала райкомы, затем МК, затем — орграспред ЦК. Из нашего института отобрано было из 50 кандидатов 8 человек. В их число попали и мы с Илюховым. Из Горной академии запомнил двоих — Шмидта и Штыкгольда — бывших командиров дивизий в гражданскую войну. Всего ЦК направил в управление кадров ВСНХ человек 15–18.

В назначенное время нас принял Дзержинский. Характерная для тогдашнего стиля деталь: когда в кабинет вошел немного опоздавший к началу беседы студент, Феликс Эдмундович прервал свою речь, попросил секретаря принести стул для опоздавшего и только после этого продолжил разговор.

В беседе участвовали два заместителя председателя ВСНХ — Г. Л. Пятаков и Э. Квиринг.

Говорил нам Феликс Эдмундович примерно следующее:

— ВСНХ ощущает острый недостаток в теоретически грамотных специалистах, которые были бы политически надежны. Мы хотим, чтобы вы стали такими специалистами, которые в ближайшие годы смогли бы возглавить важнейшие отделы ВСНХ. Для этого мы и отобрали вас в институтах, и каждого направим в один из отделов ВСНХ, где вы будете в течение всего срока вашего обучения проходить практику и готовиться к будущей работе. Работать в аппарате ВСНХ вы будете два раза в неделю, будете посещать все заседания президиума, особого совещания по воспроизводству основного капитала (его возглавляет товарищ Пятаков) и особого совещания по качеству продукции (возглавляет товарищ Троцкий). Мы будем поручать вам выполнение серьезных заданий и присматриваться к вам. Задания будете получать лично от моего заместителя Г. Л. Пятакова и выполнять их в установленные им сроки. Он будет консультировать вас, проверять и оценивать вашу работу. ВСНХ будет выплачивать вам по 75 рублей в месяц, с оставлением за вами стипендий, которые вы получаете.

Затем нас распределили по отделам ВСНХ. Меня направили в отдел черной металлургии Планово-экономического управления, начальником которого был Гинзбург. Отдел черной металлургии возглавлял Сабсович.

Первое задание, которое поручил мне выполнить Пятаков, было: сделать анализ выполнения плана за 1923/24 год трестом «Югосталь», объединявшим тогда все металлургические заводы Украины. Пятаков вкратце объяснил мне, что я должен сделать, дал в качестве образца анализ по тому же тресту выполнения плана за 1922/23 год и срок для выполнения задания определил в три месяца. Работать я должен был в свободное от заседаний время. Затем он вызвал моего начальника Сабсовича и обязал его обеспечить меня материалами треста «Югосталь» и по мере надобности разрешать печатание моих материалов в машинописном бюро. За время работы над заданием я должен был также научиться пользоваться арифмометром и счетной линейкой.

В положенные для посещения ВСНХ два дня в неделю, в те часы, когда не было заседаний, я делал необходимые выписки из отчетов заводов и треста «Югосталь». Обрабатывал я материалы дома, а затем показывал Сабсовичу. Под его руководством я в назначенный срок сделал порученную мне работу и после того, как черновики были несколько раз переписаны, сдал ее Г. Л. Пятакову.

Пятаков ознакомился со сделанным мной анализом, вызвал меня к себе, указал на несколько небольших упущений, но в целом дал моей работе положительную оценку. Конечно, это было приятно. Г. Л. Пятаков был одним из крупнейших советских экономистов, и мнение его было решающим для всего аппарата ВСНХ, в том числе и для Ф. Э. Дзержинского. Присутствуя на всех, происходивших на самом высоком уровне, заседаниях и совещаниях в ВСНХ, мы заметили, что докладчики больше трепетали перед Пятаковым, чем перед Дзержинским: Пятаков и лучше знал вопросы, связанные с управлением индустрией, и был более требователен.