Савонарола - Евгений Викторович Старшов

в свою очередь, требуется, чтобы те, которые живут там, крестились и сделались христианами. Но чтобы это имело место, необходимо, чтобы были люди не такие, как теперь. Поэтому, церковь должна быть обновлена, чтобы появились люди, которые пошли бы туда для обращения неверных в христианство. Поди прочитай, что говорят учители церкви относительно того места из Евангелия от Матфея, где говорится: “И будет проповедано сиe Евангелие царствия по всей вселенной, и тогда пpиидет кончина”. Ты должна была бы верить мне, Флоренция, ибо из того, что я сказал, ты не видела еще ни йоты не исполнившейся и в будущем тоже не увидишь этого. Я за несколько лет предсказал смерть Лоренцо Медичи, смерть папы Иннокентия; предсказал и перемену правления, имевшую место здесь; предсказал, что в тот самый день, когда король Франции будет в Пизе, здесь будет обновление государственного устройства. Я не говорил всего этого публично, но говорил некоторым из тех, кто присутствует ныне здесь на этой проповеди, и тому имею свидетелей во Флоренции.

Я сознаю, что в это утро я безумен, что все “сиe в неразумении глаголю”. Но ты должна знать, что этот свет не делает меня праведным; если же я сам буду смирен и милосерд, то буду и праведным. Этот свет дан не ради меня, не за мои заслуги, но ради тебя, Флоренция, дан он. В это утро я сказал тебе все это открыто. Меня Бог вдохновил сказать тебе это для того, чтобы ты знала и не имела извинения потом, когда придет наказание, чтобы ты не могла говорить: я этого не знала. Еще яснее сказать не могу. Сознаю, что в это утро меня будут считать сумасшедшим, ибо многие пришли сюда, чтобы следить за мною. Если ты скажешь, что я безумен, я стерплю. Так я говорил потому, что Бог желает, чтобы я так говорил.

С тех пор как я начал излагать тебе Апокалипсис, мы встречали много противодействий: часть их знаешь ты сама, часть – Бог, часть – ангелы. Нужно бороться против безразличных в вере, против двойственной мудрости, то есть против мудрости Ветхого и Нового Заветов[95], против двойственного знания, против философии и Священного Писания[96], против двойственного лукавства, то есть против зла, какое делают теперь безразличные в вере, и против тех, кто знает, что они делают зло, и все же желают делать его. Так не было во времена Христовы, потому что тогда был только один Ветхий Завет, и если люди заблуждались, то думали, что они делают хорошо. И вот я говорю тебе: если бы теперь Христос явился вторично, Он был бы распят опять.

Я говорю, что почти еще ничего не открыл тебе, ибо утверждаю, что если бы я открыл все, меня не было бы в живых и чрез шесть дней. Верь мне, что я уже много раз подвергался опасности быть убитым.

Я тебе открыл: “Gladius Domini cito et velociter super terram”[97]. Верь мне, что меч Господень придет, и скоро. И не насмехайся над этим “скоро”, не говори, что оно похоже на “скоро” Апокалипсиса, которое не наступает вот уже сотни лет. Верь мне, что это случится скоро. Если ты будешь верить, это тебе нисколько не повредит, а наоборот, послужит на пользу, потому что заставит покаяться и обратит на пути Господни. Если же ты не будешь верить, то это повредит тебе и пользы не принесет. Итак, верь, ибо время близко; точно указать его нельзя, ибо Господь того не хочет: это для того, чтобы избранные Его постоянно пребывали в страхе, вере, милосердии и любви Божией. Вот почему и я не указал тебе точного времени, чтобы ты постоянно каялся и постоянно стремился быть угодным Богу. Если бы, например, я сказал людям: бедствия наступят через десять лет, тогда всякий стал бы говорить: я могу еще помедлить некоторое время с покаянием. Это было бы чем-тo вроде разрешения продолжать делать дурное, а это неудобно. Поэтому Бог и не хочет, чтобы указывалось точно определенное время. Но я говорю тебе, что ныне действительно настало время покаяния. Не глумитесь же над этим “скоро”, которое я вам возвещаю! Если вы не исполните того, что я вам сказал, горе тебе, Флоренция, горе народу, горе великому, горе малому!

Наконец, в заключение я говорю, что я был безумен в это утро. Ты нам скажешь; я знал ранее, чем пришел сюда, что услышу это от тебя. Такова уж воля Божия, и, однако, я говорю тебе, и ты запомни мое последнее слово: Господь приготовил великий ужин для всей Италии, но все кушанья горьки; до сих пор Он дал только один салат из горького латука. Внимай же мне хорошенько, Флоренция: и все остальные кушанья будут поданы, и все они горьки, и будет их много, ибо ужин будет большой. В заключение говорю, и запомни это, что Италия именно теперь находится в начале своих бедствий.

О Италия! О правители Италии! О прелаты церковные! Гнев Господень над вами, и нет для вас другого исхода, кроме обращения ко Господу…

О Италия! О Флоренция! За грехи ваши наступают для вас бедствия. О знатные, о могущественные, о простой народ! Рука Господня на вас, и не может противустоять мудрости ни сила, ни бегство.

Я не останусь один, ибо ты не знаешь, как тут все устроено!

О правители Италии! Бегите земли северной; покайтесь, пока меч еще не извлечен из ножен, пока он еще не обагрен кровью! Бегите Рима! О Флоренция! Бегите Флоренции, то есть очиститесь от греха чрез покаяние, избегайте злых!

Заключение таково: я тебе сказал все это, приведя доказательства божественные и человеческие, умеряя скромностью язык мой. Я тебя просил: приказывать не могу, ибо я не господин тебе, а отец. Действуй же ты сама, Флоренция. Со своей стороны, я молюсь, чтобы тебя просветил Господь, Коего слава и власть в бесконечные веки веков. Аминь»[98].

Итак, какие интересные выводы мы можем сделать из данного опуса? Что фра Джироламо встал на несколько скользких дорожек сразу, причем осознанно. Во-первых, флорентийцам вряд ли понравилось такого рода словесное бичевание – и многим оно действительно не понравилось. Читатель, верно, отметил смелые выпады автора против светской власти (сиречь правления Медичи, к тому времени только что изгнанных французами), а также Рима. И если первое ему тогда ничем не грозило (но могло грозить ранее), противоборство со вторым приведет его на эшафот. Причин сгореть в огне было, впрочем, гораздо больше: за