Аркадий Столыпин - Записки драгунского офицера. Дневники 1919-1920 годов

Это даже не шайка, а настоящая армия численностью до 15 000 пехоты и кавалерии при пулемётах и артиллерии. С запада прорвались к нему 5000 при 16 орудиях и 100 пулемётах. Будучи прижат к Петлюре частями 5-ой пехотной дивизии генерала Оссовского (2-го Армейского корпуса генерала Промптова), он собрал свои силы в этом тылу и обрушился на участок Севастопольского полка <нрзб> фронта <нрзб.> на востоке, где и захватил несколько городов – Мариуполь, Бердянск, Александровск и Екатеринослав.

Поэтому мне пришлось ехать через Лозовую, Харьков, Полтаву, Кременчуг, Знаменку, Бобринскую, Христиновку, Казатин. До Казатина доехал на базе бронепоезда «Новороссия». Приятная служба на бронепоездах! Повоевал, вернулся в базу, вымылся, потом выспался в тепле и утром снова вперёд. От Казатина доехал до станции Попельня, что на Фастов-Киев.

Кстати, чтобы иметь возможность доехать последние 18 вёрст, пришлось мне и ехавшим со мной офицерам ломать забор, пилить вытащенные брёвна пополам, волочить их до паровоза, грузить их на тендер и чуть ли не помогать машинисту растапливать паровоз. Да, настали последние времена, как говорится.

В Попельне встретил нашу летучую почту, взял подводу и поехал через Койповку, Корпин на деревню Соловеевку. В Соловеевке встретил корнета Люфта с разъездом и наш полковой обоз с поручиком Счастливцевым. И как со мной всегда бывает, с места попал в разъезд.

Дело в том, что мимо нас промчались (именно промчались) совершенно обезумевшие артиллеристы 4-й Корниловской батареи. Их сильно обстреляли (по их словам) около д. Морозовка. Они начали отходить и, по-видимому, так поспешно, что одно орудие на повороте у моста слетело с насыпи и повалилось в глубокую канаву, где и застряло.

Обсудив создавшуюся ситуацию, я собрал три разъезда, которые случайно были в этой деревне: как сейчас помню, это были разъезды корнета Лемаршана 2-го эскадрона, поручика Юзвинского, тоже 2-го эскадрона, и корнета Люфта 3-го (нашего) эскадрона. Будучи старшим в этой компании, я стал во главе этого соединённого разъезда, приказал артиллеристам подать передок орудия, посадил ездовых и повёл всю компанию на деревню Морозовку.

Было уже темно, но всё же можно было ориентироваться, так как кругом смутно белел снег, талый, пористый, покрытый лужами. Туман скрадывал всё, что было в стороне от дороги. Еле выступали мокрые ветви деревьев, заборы и чахлые кустики боярышника.

Выслав дозоры, я двинулся вперёд. К счастью, противник не успел ещё занять Морозовку, а то бой был бы неравным, так как у меня было всего 10 человек, измученных разъездом. Орудие нашли <там>, где оно и было брошено, <лежавшее> на одном боку, затопленное грязью и жёлто-красной глиной. Со своим беспомощно поднятым комлом оно имело довольно жалкий вид. Поработать пришлось часа два, пока наконец не вытащили орудия из канавы и не выехали из деревни. Только тогда, когда в жёлтом тумане растаяли силуэты домов деревни, я вздохнул свободно, ведь неприятель как-никак был всё время в каких-нибудь двух вёрстах от нас.

На следующий день я догнал полк в д. Карабачин. Наш эскадрон был на разведке. Я зашёл к священнику. Он не знал от радости, чем нас угостить. Его дом весь разорён, двери выломаны, мебель изрублена, шкафы разбиты. Другой священник его села сошёл с ума. Здесь была чрезвычайка, вся жидовская, как и полагается, и творила всякую скверну.

Зашёл в штаб полка. Оказывается, мы находимся в тылу той группы большевиков, что действует на фронте Фастов – Киев. Станция Фастов занята Волчанским партизанским отрядом и Терской бригадой. На Бердичев ведётся наступление при участии двух наших новых, недавно выпущенных Одесскими заводами бронепоездов «Новороссия» и «Ураган», третий бронепоезд «Доброволец» работает у Фастова. Итак, вся линия Казатин-Киев в наших руках. С нами работают части 2-го корпуса генерала Промптова, именно: 5-ая армейская пехотная дивизия генерала Оссовского. В неё входят, кроме нас, 75-й Севастопольский полк и 78-й Навагинский. Они оба очень маленького состава. Например, рядом с нами в селении Водотый ночует пять рот 75-го полка в составе… 150 штыков (!!!).

Вчера вернулся наш эскадрон. Неприятное чувство испытал я, когда попал в совершенно новую компанию офицеров. Командует эскадроном какой-то полковник Рутковский – хам, грубиян. Словом, господин с весьма тёмным прошлым и неприятнейшим характером. Со мной он, впрочем, как со старым нижегородцем весьма любезен и предупредителен даже в мелочах. Младшими офицерами являются поручик Эртман и подпоручик Вишневский. Оба они и Рутковский – пехотинцы, но, кажется, оба храбрые офицеры. Из старых только Люфт. Маклаков [37] ещё не оправился от раны. Гоппер болен, Львов в Ростове, Старосельский ещё не выздоровел после своего ранения. Да и моя рана даёт себя чувствовать. Нога ниже раны бесчувственная и мёрзнет на холоду. Видно, на всю жизнь остался калекой.

Днём началась артиллерийская и ружейная стрельба. Сначала выслали 4-й эскадрон, затем наши 3-й и 4-й взводы с Люфтом. К двум часам выступил весь полк, спешились у деревни и стали ждать. В направлении на Брусилов слышались залпы и частая ружейная стрельба. Скоро затрещало несколько пулемётов, и началась орудийная стрельба. Впереди среди густого тумана видны были на снегу чёрные силуэты пулемётных тачанок. Через полчаса появились сани и в них штабс-ротмистр Лухава 4-го эскадрона в довольно жалком виде. Бледный, он лежал на санях, и кровь текла у него изо рта красной струйкой. Пуля пробила ему левое лёгкое выше сердца и вышла у лопатки. Оказывается, неприятель в составе 300 человек пехоты с орудиями, пулемётами и кавалерией воспользовался туманом и атаковал Брусилов. Навагинцы [38] отошли на д. Водотый, а мы на д. Болячев.

Сегодня мы пока что ждём. Люфт и юнкер Ваксель (взводный 2-го взвода) пошли с разъездами. Вчера мы целый день не ели пищи, только утром пили чай. Попали на ночлег к 10 часам вечера с замёрзшими ногами, мокрые, усталые и голодные как волки.

Посмотрим, что будет дальше.

с. Дивино

18 ноября 1919 г.

Выступили в 8 часов утра и двинулись на с. Водотый. Задача была весьма боевая для нас. 75-й и 78-й пехотные полки должны были атаковать Брусилов с юга и юго-востока. Мы же – с западной или даже с северо-западной окраины, т.е. с фланга или тыла.

Перед боем у меня всегда немного приподнятое настроение. У других, очевидно, то же самое, но все стараются сделать вид, что им совершенно безразлично. Да и я тоже. Немного жутко, но и приятно.

В Водотые английские орудия 4-й батареи, запряжённые тяжёлыми лошадьми. Есть одно орудие с английскими мулами. Огромные, тёмной масти мулы спокойно стоят, и их тёмные силуэты спокойно отражаются в лужах на дороге. Узнаю и спасённое в Морозовке орудие. Офицеры как будто меня не узнают. Впрочем, дело тогда было ночью.