Анатолий Житнухин - Леонид Шебаршин. Судьба и трагедия последнего руководителя советской разведки

Деятельность американцев беспокоит и индийское правительство. В сентябре 1972 года президент правящей партии Ш. Д. Шарма публично обвинил ЦРУ в организации беспорядков в Индии, подрыве отношений Индии с Бангладеш, Непалом и другими соседними странами. Развёртывается яростная пропагандистская кампания. Её подпитка, несомненно, политическая, антиамериканские настроения в Индии традиционно сильны, и позиция США в период недавно закончившегося конфликта с Пакистаном их основательно подогрела. Сотрудники ЦРУ и пропагандистских американских ведомств дали повод для этой официальной вспышки антиамериканизма. Не удаётся остаться в стороне и нам. В парламенте раздаются требования провести расследование деятельности ЦРУ в Индии. Наши политические недоброжелатели и оппоненты конгрессменов требуют одновременно расследовать и деятельность КГБ…

Рука ЦРУ ощущалась и в публикациях некоторых индийских газет. Мы, разумеется, платили той же монетой… Наша служба отслеживала американских разведчиков, выявляла их агентуру и контакты, анализировала состояние их отношений с сослуживцами и „чистыми“ дипломатами, интересовалась их привычками, финансовыми делами. Задача нелёгкая, но выполнимая. Накопив достаточный объём данных, мы анализировали их и определяли, есть ли основания предложить американцу сотрудничество с советской разведкой. Был и другой вариант — компрометация активного разведчика, по возможности, с последующей пропагандистской шумихой. Первый вариант был несравнимо выгоднее. Цель второго скромнее — нанесение политического урона противнику и временная дезорганизация работы его резидентуры. Кроме того, в случае скандала с американским разведчиком местным спецслужбам волей-неволей приходится усиливать работу по резидентуре ЦРУ, у посла США появляются основания быть недовольным своим резидентом. Испорченные отношения с послами парализовали не одну резидентуру и ЦРУ, и КГБ. Это правило».

Шебаршин описывает, как незадолго до его приезда в Дели было проведено не слишком удачное мероприятие в отношении одного молодого американского разведчика, который помимо прочих занятий специфического свойства вёл разработку советского гражданина. Для беседы с этим сотрудником ЦРУ из Москвы прибыл тоже молодой, но уже высокопоставленный работник Центра, прекрасно владеющий английским, уверенный в себе, имеющий репутацию специалиста по американцам. Беседа продолжалась долго и давала основания рассчитывать на успех. Утром следующего дня, однако, посол США явился с гневным протестом к послу СССР. Попытка сорвалась. Американский разведчик ещё долго работал в Азии и Африке, но контактов с советскими людьми избегал.

Вывод: не каждый день приносил удачу нашей разведке, нужны были терпение и труд.

Конечно, ЦРУ вело работу по советским специалистам в Индии не менее настойчиво. Костяк американской резидентуры в Дели составляли эксперты по Советскому Союзу. И эксперты не политические, а оперативные, специалисты по разработке советских учреждений. Их попытки выходить на советских граждан иногда пресекались сразу, в некоторых же случаях установленные контакты развивались под контролем нашей резидентуры.

Но порой американцам удавалось добиваться успеха. Так, в советском посольстве работал американский агент — военный атташе генерал Д. Ф. Поляков. В отношении этого человека в Центре были определённые подозрения, но, как нередко случалось, потребовались годы, чтобы они подтвердились. Поляков работал активно, передавал американцам и ту информацию, которой с ним делился резидент КГБ, — ведь отношения с военными разведчиками у сотрудников ПГУ всегда были отличные, хотя, как отмечает Шебаршин, существовал чёткий предел тому, чем можно было с ними делиться и чем нельзя.

Внешне Поляков демонстрировал своё полное расположение к чекистам, но было известно, что он не упускал возможности настроить своих сотрудников против КГБ и исподтишка преследовал тех, кто дружил с коллегами Шебаршина.

Но ни один шпион не может избежать просчётов. Поляков был разоблачён, когда работал в нашем посольстве в США. Говорят, денег он не брал — принимал только подарки. В деле его фигурировал серебряный сервиз, который он получил в подарок от самого шефа ЦРУ — за «прилежность и добросовестную работу»…

Одно время среди сотрудников ПГУ существовало мнение, что контрразведывательный режим в Индии слаб. Как считал Шебаршин, это вело к проявлению легковесности в подходах к вопросам конспиративности, проработки технических аспектов деликатных операций. Но со временем выяснилось, что индийские коллеги (они же и оппоненты) заслуживают самого глубокого уважения, а жизнь заставила службу заплатить за имевшиеся заблуждения. Здешняя контрразведка время от времени наказывала нас не только за неосторожные соприкосновения с носителями индийских государственных секретов. Выдворялись и те, кто активно работал и по американскому, и по другим иностранным посольствам.

Индийцы выдворяли наших работников без объяснения причин. Посольство при этом ритуально протестовало, но наша разведка хорошо знала, на чем работник действительно «прокололся». Индийцы — надо отдать им должное — в этих случаях всегда действовали корректно, но решительно. За выдворяемым выставлялось демонстративное наружное наблюдение. В день отъезда его провожали крупные силы «чистых» дипломатов во главе с офицером безопасности.

Выдворение сотрудника — это серьёзное происшествие. Как правило, этому подвергаются полезные и работающие люди. Пятном в биографии разведчика такой эпизод не становится, хотя, разумеется, возможности его дальнейшего использования сужаются, особенно если дело получило огласку.

Итак, дружественные отношения между Советским Союзом и Индией отнюдь не означали, что индийская контрразведка относилась терпимо к активности нашей службы. Однако существовали как бы неписаные правила, по которым не возбранялись контакты с политическими и общественными деятелями, журналистами, естественно, не выходящие за рамки официальных отношений. За небольшим исключением это распространялось на посольства и разведывательные службы всех стран.

Вот почему Шебаршин настойчиво расширял круг своих связей в политической и журналистской среде. И большинство его новых знакомых составляли люди, отношения с которыми можно было квалифицировать как «официальные связи». Это означало, что оснований рассчитывать на установление специфических разведывательных отношений с ними нет, а следовательно, нет и необходимости каким-то образом скрывать контакты с ними. Об этих связях знал посол, таких знакомых можно было приглашать на приёмы.