Бонапарты. История Французской империи - Серж Нонте

class="p1">«Теперь даже тень воспоминаний не омрачала настоящего, и ничто не напоминало Марии-Луизе императора. Она любила Нейпперга и не старалась больше скрывать свою странную привязанность к этому человеку, “целиком завладевшему не только ее умом и сердцем, но и всем ее существом”. Она ездила со своим камергером верхом или в коляске. Случалось, они останавливались на какой-нибудь ферме и пили там молоко, заедая его хлебом домашней выпечки. Или же, сидя в рощице под деревьями, наслаждались красотой окрестных пейзажей. Любовные игры на лоне природы, прямо на траве, в укромных, живописных уголках – все это было восхитительно и очень поэтично <…> Мария-Луиза была весела и остроумна, и это свидетельствовало о том, что она счастлива»71.

Два брака и смерть Марии-Луизы

А что же Мария-Луиза? Когда Наполеон неожиданно для всех высадился во Франции и двинулся на Париж, он уже из Лиона написал ей, но она сделала с этим письмом то же самое, что делала с его письмами с Эльбы: она передала его своему отцу, а последний – представителям союзников. Никакого ответа не последовало.

У Фредерика Массона по этому поводу читаем:

«Это молчание в ответ как на его официальные письма, так и на те, которыми он официозно снабдил при их отъезде австрийских дипломатов, аккредитованных при Бурбонах, доказало Наполеону, что политические причины продолжают парализовать стремления его жены, и он решает прибегнуть к тайным путям, чтобы войти с нею в сношения. Он отправляет в Вену самых искусных агентов, способных проникнуть непосредственно к Талейрану и к императрице: Флао и Монтрона. Только Монтрону удается пробраться сквозь линии войск. Но когда дело дошло до передачи порученного ему письма Марии-Луизе, то Меневаль, бывший секретарь кабинета императора, с 1813 года – тайный секретарь императрицы, последовавший за нею в Австрию, воспротивился этому. Он знает, как обстоит дело с Нейппергом; сжечь письмо, написанное императором жене, значит оказать императору услугу. Меневаль не решается все же написать прямо всю правду, он понимает, какой удар нанесет этим своему повелителю»72.

В самом деле, отношения Марии-Луизы и Адама-Альберта фон Нейпперга продолжали бурно развиваться. Европейские принцы, привыкшие представлять Наполеона чудовищем, смотрели на все это и аплодировали. При этом она надежно «окопалась» в Вене и даже слышать не хотела о Наполеоне.

Это выглядит удивительно, но во время «Ста дней», а потом еще в течение шести лет агонии на острове Святой Елены из уст Наполеона ни разу не вырвалось ни единого слова порицания в адрес Марии-Луизы. Он неизменно говорил о ней только с любовью, нежностью и жалостью.

Фредерик Массон констатирует:

«Воспоминания о ней, разукрашенные яркими цветами юности и свежести, постоянно приходят ему на ум. Она – сама искренность, сама честность»73.

В своем завещании 5 апреля 1821 года Наполеон написал:

«Я всегда был очень доволен моей дражайшей супругой императрицей Марией-Луизой. До последней минуты я питаю к ней самые нежные чувства. Я прошу ее неусыпно бодрствовать над моим сыном, чтобы охранить его от испытаний, все еще окружающих его детство»74.

* * *

Наполеон умер 5 мая 1821 года, так и не увидев свою Марию-Луизу. Она же в 1816 году приняла управление герцогствами Парма, Пьяченца и Гуасталла, отданными ей вместе с титулом Ее Императорское Величество.

Адам-Альберг фон Нейпперг, с которым Мария-Луиза после смерти Наполеона вступила в морганатический брак, был назначен австрийским императором главнокомандующим войсками и министром иностранных дел герцогства Пармского, переданного Марии-Луизе. Он умер 22 февраля 1829 года в Парме в возрасте 53 лет.

Свой брак с Марией-Луизой они скрывали от императора Франца.

Дэвид Стэктон пишет:

«К несчастью, он оставил завещание, в котором объявил, что является мужем Марии-Луизы и отцом двух <…> их общих детей, о существовании которых Мария-Луиза не осмеливалась сказать отцу <…> Дальше скрывать этот брак было уже невозможно. Соответственно, возник вопрос о том, сколько лет детям. Мария-Луиза попалась и, содрогаясь от страха, была вынуждена признаться отцу, что и Альбертина[7], и Вильгельм родились до смерти Наполеона»75.

Сама Мария-Луиза умерла 17 декабря 1847 года в возрасте 56 лет.

Однако до этого, 17 февраля 1834 года, она успела еще раз выйти замуж – за Шарля-Рене де Бомбеля, очередного секретаря, подосланного ей князем фон Меттернихом. Лука Гольдони, характеризуя этот брак, не может скрыть иронии:

«Ханжа, холодный, тщеславный человек. По сравнению с предыдущими мужьями он обаятелен, как вареная рыба. Но Мария-Луиза все равно выходит за него, более того, сама просит его руки, ибо отныне она берет то, что дают.

Герцогиня определяет его как приятного собеседника и «подлинного святого». В действительности же она использует Бомбеля как ширму. Наверняка Мария-Луиза скучает с ним, как и он с ней»76.

На самом деле не стоит упрекать Марию-Луизу за этот «странный» брак. Все-таки она была, по сути, несчастной женщиной, которая, как выражается все тот же Лука Гольдони, «вечно лавировала между обязанностями и желаниями, почти никогда не решая собственной головой»77. Она вечно была вынуждена терпеть – то в интересах государства, то ради приличий… И вот, почти в самом конце жизни, Мария-Луиза вдруг решила, что, наконец, может распоряжаться своей жизнью сама. Но одного решения в таких делах недостаточно, надо еще уметь это делать. Мария-Луиза, похоже, не умела, вот и выбрала себе какого-то Бомбеля. А с другой стороны, что ей еще оставалось?

Судьба сына Наполеона и Марии-Луизы

Что же касается ребенка Наполеона и Марии-Луизы, то он жил на положении заключенного в Вене. Этот красивый мальчик, как пишет Рональд Делдерфилд, «оставался надеждой всех бонапартистов мира, и поэтому его сторожили так же тщательно, как охраняют отчаянного преступника»78. Его заставили практически забыть родной язык и говорить только по-немецки. С точки зрения австрийского императора, главное заключалось в том, чтобы ребенок не пытался подражать своему отцу. А еще лучше – чтобы он вообще забыл о нем.

Собственно, соответствующим образом его и воспитывали. Когда он спрашивал преподавателей о том, кто правит во Франции, ему отвечали:

– Король.

– Но там раньше правил император. Кто это был? – не унимался мальчик.

– Ваш отец.

– Мой отец был преступником?..

Дэвид Стэктон пишет:

«Наполеон умер, думая, что Орленку[8] нет до него дела (любые контакты, разумеется были запрещены), но он стал бонапартистом»79.

И ребенок начал вести себя, как законченный бонапартист, приводя окружающих в отчаяние. Например, однажды он написал матери:

«Дорогая мама, когда ты вернешься, я хочу, чтобы перед тобой предстало более благородное