Джим Корбетт - Леопард из Рудрапраяга

На повороте леопард сделал короткую остановку, потом, покинув тропинку, вошел в небольшую ложбину и, пройдя по ней до нижней тропинки, снова остановился.

Я сидел несколько часов, не двигаясь, сжимая руками винтовку, лежавшую на коленях. Убежденный, что людоед пойдет по тропинке, я решил дать ему пройти мимо. Когда минует опасность, что он заметит меня, я вскину оружие и выстрелю в него в то место, какое мне понравится. Несколько секунд я наблюдал за тропинкой, ожидая все время увидеть его голову из-за склонившихся ветвей. Когда напряжение стало невыносимым, я вдруг услышал, как он прыгнул внизу тропинки и начал спускаться по диагонали через холм к моему дереву. В тот миг я подумал, что каким-то непостижимым таинственным путем ему стало известно о моем присутствии на дереве, и, так как вкус трупа ему не понравился, сейчас он намеревается заполучить еще одну человеческую жертву. Однако оказалось, что, сойдя с тропинки, он не стремился добраться до меня, а хотел сократить путь к ручейку, потому что как только хищник прошел, не останавливаясь под деревом, я сразу же услышал, что он, шумно чавкая, пил воду.

Его поведение на холме и то, как он сейчас пил, позволяли мне надеяться, что он отравился, но, не имея опыта применения цианида, я не знал, когда яд подействует. Через десять минут после того, как леопард кончил пить, и когда у меня появилась надежда, что он подох у ручья, я вдруг услышал, как он пробирается вверх по холму по противоположной стороне оврага. И как только он достиг тропинки, которая огибала выступ горы, все звуки затихли.

Ни разу — ни когда леопард шел по тропинке или спускался во впадину, пробираясь по холму у подножия дерева, на котором я сидел, ни когда он пил или поднимался на холм по той стороне оврага, — ни разу мне не удалось его увидеть, так как случайно или преднамеренно он был крайне осторожен и использовал любое укрытие, куда не проникал ни один проблеск лунного света.

Теперь уже не было надежды на выстрел, впрочем, это и не важно, если только яд окажется таким сильным, каким ему надлежало быть по словам доктора из Найни-Тала.

Всю остальную часть ночи я провел сторожа тропинки и прислушиваясь к звукам. На рассвете пришел Ибботсон, и, пока мы кипятили столь желанный чай, я рассказал ему о всех происшествиях ночи.

Подойдя к трупу, мы увидели, что леопард съел ногу, начиненную ядом, от которой две ночи назад он откусил небольшую часть. Мы также заметили, что он «принял» еще две другие дозы отравы — одну в левом плече и другую со спины.

Теперь необходимо было предпринять поиски трупа леопарда, поэтому патвари, пришедший с Ибботсоном, был послан собрать для этой цели людей. Около полудня патвари вернулся вместе с двумястами жителями. Вместе мы цепочкой прочесали всю сторону холма в том направлении, куда ушел людоед. В полумиле от того места, где животное утоляло свою жажду, были большие скалы, у подножия которых находилась пещера с отверстием, достаточно широким, чтобы леопард мог туда проникнуть. Она углублялась далеко внутрь горы. Около входа в эту пещеру леопард изрыл когтями землю и изрыгнул пальцы ног своей жертвы, которые он целиком проглотил.

Тут же нашлось достаточно добровольцев, чтобы принести большие камни со скал и заложить ими вход. Пещера была запечатана так, что, когда мы уходили, никакому леопарду, если бы он там спрятался, не удалось бы удрать.

На следующее утро я вернулся с рулоном однодюймовой проволочной сетки и железными кольями. После того как камни были удалены, вход в пещеру был весьма искусно затянут сеткой. С этого момента и последующие десять дней я навещал пещеру утром и вечером, и в течение этого времени никаких новостей о людоеде не приходило ни из одной деревни на левом берегу Алакнанды. Мои надежды с каждым днем укреплялись; мне казалось, что в следующий визит я, наверное, смогу найти некоторые знаки, указывающие на гибель леопарда в пещере.

На десятое утро, когда я вернулся после посещения пещеры, где нашел проволочную сетку в полном порядке, Ибботсон встретил меня новостью: этой ночью в деревне в пяти милях отсюда и примерно в одной миле от дороги паломников на участке Рудрапраяг — Бадринатх была убита женщина.

Совершенно очевидно, что цианид не был подходящим ядом для животного, которое, по-видимому, прекрасно себя чувствовало и у которого мышьяк со стрихнином лишь стимулировали аппетит. Не было никакого сомнения в том, что леопард съел цианид и вошел в пещеру, ибо шерсть пристала к скале, когда он протискивался внутрь.

Яд не оказал требуемого эффекта, возможно, из-за слишком большой дозы, которая вызвала рвоту. Исчезновение леопарда из пещеры можно объяснить наличием еще одного отверстия где-то в глубине горы. Так или иначе, но это не удивило ни меня, знакомого с этим леопардом всего несколько месяцев, ни тем более жителей Гарвала, которые жили в непосредственной близости от этого животного в течение восьми долгих лет и наделяли его — зверя или духа — сверхъестественным могуществом. Они верили, что только огонь сможет освободить их от этого злого духа.

НА ВОЛОСКЕ ОТ ГИБЕЛИ

Важные новости, живо интересующие каждого человека, путешествуют быстро. В течение прошедших десяти дней любой житель Гарвала знал об отравлении людоеда и надеялся, что он накрепко замурован в пещере. Поэтому естественно, что некоторые люди стали вести себя менее предусмотрительно, больше рисковали, и также очевидно, что леопард, оправившись после действия, произведенного на него ядом и найдя выход из пещеры, схватил первого попавшегося человека, забывшего о необходимости быть осторожным.

В нашем распоряжении целый день был впереди, так как я рано вернулся после посещения пещеры. После завтрака верхом на надежных лошадях Ибботсона, взяв с собой ружье, мы направились к деревне, где была убита женщина.

Быстро проскакав дорогой паломников, мы повернули на дорожку, идущую по диагонали поперек холма, проехали по ней с милю до тропинки, ведущей из деревни, и там заметили следы борьбы и большую лужу крови.

Старшина и родственник убитой ждали нас в деревне. Они показали место, где леопард схватил женщину, когда она закрывала за собой наружную дверь дома… Отсюда людоед поволок ее спиной по земле, через сто ярдов у дорожки на мгновение отпустил свою жертву и после яростной борьбы убил ее. Жители деревни слышали пронзительные вопли женщины, пока леопард тащил ее по земле и она боролась с ним, защищая свою жизнь; однако люди были слишком напуганы, чтобы оказать какую-либо помощь. Когда женщина умерла, леопард поднял ее и понес по пустому, открытому месту через ущелье шириной в сто ярдов и далее в гору по той стороне еще двести ярдов. Следов от протащенного тела тут не оказалось, но кровавые пятна на земле указывали путь. Они нас вывели к небольшой прогалине шириной в четыре фута и двадцать футов длиной. Верхнюю часть этой узкой полоски земли перегораживала перпендикулярно идущая восьмифутовая межа с росшей на ней чахлой мушмулой.[25] На нижней части прогалины, там, где начинался обрыв, разросшийся куст дикой розы поравнялся с мушмулой, вытесняя ее своей листвой. Между межой и розовым кустом, свернутая калачиком, с головой, покоящейся на меже, без каких-либо признаков одежды, лежала убитая старая седоволосая женщина семидесяти лет; ее обнаженное тело было усыпано бледно-розовыми лепестками, опавшими с куста.