Степан Неустроев - Путь к рейхстагу

"Лучше сдать Берлин американцам, чем впустить в него русских", внушали фашисты солдатам.

Пленные рассказывали, будто офицеры с уверенностью говорят, что русским никогда не удастся взять Берлин.

В те дни Гитлер отдал приказ о снятии 12-й немецкой армии генерала Венка с Западного фронта, где она действовала против американцев, и о переброске ее на советско-германский фронт. Приказ был опубликован в немецких газетах и передавался по радио. Таким образом для англо-американских войск открывался путь на Берлин.

А против 1 и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов неприятель сосредоточил крупную группировку. Вместе с резервами и фольксштурмом она имела около миллиона солдат и офицеров.

Такая в общих чертах обстановка сложилась в лагере противника накануне Берлинского сражения.

Весенняя солнечная погода вдруг сменилась ненастьем. Тяжелые свинцовые тучи низко нависли над землей. Временами на нас обрушивался крупный дождь, в траншеях скапливалась вода, а сапоги казались пудовыми от налипшей грязи.

Перед общим наступлением на отдельных участках фронта готовилась разведка боем. Генерал Шатилов назначил для этого батальон капитана А. С. Блохина из 469-го стрелкового полка. Начальник штаба дивизии полковник Н. К. Дьячков вызвал Блохина на командный пункт дивизии.

- Ваша задача, - сказал он, развертывая карту, - разведать систему обороны и огневые средства противника в полосе главного удара дивизии. Вам доверено большое и трудное дело.

Блохин поправил свою командирскую сумку, пристально посмотрел на карту с нанесенными на нее синими линиями, которые обозначали траншеи противника, и согласно кивнул головой.

- Понимаю, товарищ полковник.

- Справишься, Андрей Степанович? - с отеческой теплотой спросил полковник.

- Постараюсь.

- Желаю успехов! - закончил разговор начальник штаба дивизии и крепко пожал руку офицеру.

Об этой беседе с полковником Блохин рассказал мне перед началом разведки.

Мы стали свидетелями горячих боевых схваток. Немало хлопот и переживаний выпало тогда на долю Блохина.

Ночь - хоть глаз выколи. Ничего не видно в десяти метрах. Лишь над ничейной полосой ослепительно вспыхивают ракеты и, угасая, рассыпаются где-то во мраке.

Под покровом темноты солдаты пробираются по ходам сообщения и занимают траншею. Недалеко отсюда, укрывшись в глубоких окопах, сидят фашисты. Они дежурят у пулеметов, орудий и в любой момент могут открыть шквальный огонь по боевым порядкам советских подразделений.

Целый день офицеры и сержанты батальона вместе с командирами-артиллеристами изучали систему вражеской обороны. В бинокли и невооруженным глазом они просматривали каждый кустик, брали на заметку всякое подозрительное место, где могли быть укрыты огневые точки противника.

На исходе дня капитан Блохин собрал в своем блиндаже командиров взводов и рот. Среди них выделялся командир пятой стрелковой роты старший лейтенант Н. И. Горшков. Рослый, физически развитый, он напоминал боксера. До войны Николай Горшков ежедневно упражнялся с гирями, штангой и укрепил свои мускулы так, что друзья морщились от боли, когда он пожимал им руки. На его продолговатом лице светились большие серые глаза.

Под стать Горшкову был и командир артиллерийской батареи старший лейтенант Н. М. Фоменко, человек отчаянно смелый, перенесший уже немало фронтовых испытаний. За героизм и отвагу в берлинских боях он получил звание Героя Советского Союза.

Вместе с другими офицерами они прошли по ходу сообщения на наблюдательный пункт нашего батальона.

Андрей Степанович Блохин еще раз уточнил расположение траншей противника, места сосредоточения его резервов, установил порядок взаимодействия стрелковых рот с артиллеристами и танкистами. Все вопросы, связанные с разведкой боем, были решены, и каждый командир четко знал свою задачу.

Пожелав друг другу успехов, офицеры разошлись по подразделениям.

С рассветом как по заказу установилась ясная, безоблачная погода.

Загрохотали наши пушки, заговорили тяжелые гаубицы. Начался мощный артиллерийский налет. Солдаты, выглядывая из-за бруствера, наблюдали за разрывами снарядов. На глинистой стенке траншеи делались ступеньки, чтобы быстрее выскочить из своего укрытия и ринуться на врага.

- В атаку, вперед! - скомандовал старший лейтенант Горшков бойцам роты, когда артиллерия перенесла огонь в глубину немецкой обороны.

Солдаты выскочили из траншеи и стремительно кинулись к вражеской позиции. Огневые точки противника, не подавленные артиллерией, ожили. То здесь, то там слышалась ружейно-пулеметная стрельба. Наши пехотинцы ворвались в первую траншею.

Прошло несколько минут, и все затихло. Рота закрепилась на занятом рубеже.

Разведка боем встревожила противника. Подтянув резервы, гитлеровцы пошли в контратаку. Наши солдаты с криком "ура" бросились на фашистов, смяли их и на плечах врага ворвались во вторую траншею.

Бок о бок с бойцами действовал и офицер Горшков.

Огнем из автомата он уложил нескольких фашистов, но на одном из поворотов траншеи сам был сражен вражеским автоматчиком.

Весь день 15 апреля с незначительными перерывами продолжалась разведка боем. Наши передовые подразделения до наступления темноты удержали обе траншеи. Ночью эти траншеи заняли части первого эшелона дивизии.

К месту боевых действий прибыл генерал Шатилов. Он уточнил участки прорыва и приказал артиллеристам переместить батареи ближе к боевым порядкам пехоты для ведения огня прямой наводкой.

Во всех частях и подразделениях 1-го Белорусского фронта завершались последние приготовления к общему наступлению. В ночное время к передовой шли автомашины с потушенными фарами. В их кузовах бугрилось что-то объемистое, покрытое брезентом...

В пять часов утра 16 апреля предутреннюю мглу прорезал вертикальный луч прожектора. Это был сигнал для артиллерийской подготовки. В ту же секунду зазвучала грозная симфония сотен "катюш". К ним присоединились залпы тысяч орудий всех калибров. Образовалось гигантское багровое зарево. Стало светло, как днем.

Земля под ногами содрогалась. Воздушные волны сильными и резкими толчками отдавались в ушах. Тысячи тонн раскаленного металла летели на позиции противника, перепахивая его траншеи, ходы сообщения, разрушая доты и дзоты, уничтожая боевую технику и живую силу.

Во время артиллерийской канонады мы со старшим лейтенантом Гусевым находились в роте капитана Гусельникова и наблюдали за разрывами снарядов.

Артиллерийская подготовка длилась двадцать минут, но для нас эти минуты остались незабываемыми на всю жизнь. Как только артиллеристы перенесли огонь в глубину обороны немцев, в вышине вспыхнуло множество красных ракет.